http://informacia.ru/topsecret/1/1467-621.html
Кто предупредил Сталина
10 июня 2011
"Военный дневник Буденного" – ключ к разгадке тайны начала войны

70 лет прошло с начала Великой Отечественной войны, но непримиримые споры продолжаются. Историки и политики никак не могут договориться: знал или не знал Сталин, когда начнется война, и почему пропускал мимо ушей предупреждения разведки? Предлагаем вам ознакомиться с отрывками нового исследования историка и публициста Николая Добрюхи, заставляющего взглянуть на начало Великой Отечественной войны с неожиданной точки зрения, основанной на не известных до сих пор документах исключительной важности.

Пять документов

Сталин не очень-то доверял разведданным. Он видел в них прежде всего возможность для провокаций. А тут вдруг получил сообщение, которому поверил настолько, что тут же созвал высшее военное руководство и уже вечером 21 июня 1941 года приказал издать «сверхсекретную директиву (без номера)» о приведении войск западных приграничных округов в полную боевую готовность.

Трудно поверить, чтобы такой осторожный человек, как Сталин, игнорировал разведку. Что война начнется, Сталин знал и без разведчиков. Весь вопрос заключался в точной дате.

Недавно мне в руки попали пять документов. Важнейшим из них является написанный простым карандашом «Военный дневник первого зама наркома обороны маршала Буденного» о последних предвоенных часах в Москве.

Следующий по важности документ указывает, когда именно и кто конкретно из высшего советского руководства получил данные, на которые Сталин впервые отреагировал ответными мерами.

Это был нарком иностранных дел Молотов. Он получил информацию по дипломатическим каналам и тут же (в 18 часов 27 минут 21 июня 1941 г.) доставил ее в Кремль Сталину. Именно в это время, согласно Журналу учета посетителей сталинского кабинета в Кремле, произошла чрезвычайная встреча Сталина и Молотова. В течение 38 минут они обсудили привезенную Молотовым информацию, из которой следовало, что 22–23.06.41 г. ожидается внезапное нападение немцев или их союзников.

Эта информация стала основой для уже упомянутой «сверхсекретной директивы без номера», которую выработали приглашенные через полчаса другие высокопоставленные руководители: председатель Комитета обороны Ворошилов, нарком НКВД Берия, первый зам. председателя СНК Вознесенский, секретарь ЦК ВКП(б) Маленков, нарком ВМФ Кузнецов, нарком обороны Тимошенко, секретарь Комитета обороны И.А. Сафонов. В 20 часов 50 минут к ним подключились начальник Генштаба Жуков, первый зам. наркома обороны Буденный. А чуть позже, в 21 час 55 минут, и начальник Главного политического управления РККА Мехлис.

3-й документ представляет собой написанный Маленковым черновик «Секретного Постановления Политбюро» об организации Южного фронта и Второй линии обороны 21 июня 1941 года. «Завтрашнюю войну» уже 21 июня воспринимают как свершившийся факт. Западным военным округам срочно присваивают понятия «фронтов». Именно Буденный, согласно этому черновику, был назначен командующим Второй линией обороны.

4-й документ отражает настроения в окружении Гитлера и свидетельствует, что оттягивания войны против СССР больше не будет. Для продолжения войны против Англии Германия остро нуждается в нефти, металле и хлебе. Все это можно быстро получить только на Востоке. А для этого следовало начать войну против СССР не позже 22–30 июня, чтобы было время собрать так нужный Германии урожай.

В донесении разведки 1-го управления НКГБ от 24 марта 1941 г. на этот счет сказано так: «Среди офицеров штаба авиации существует мнение, что военное выступление против СССР якобы приурочено на конец апреля или начало мая. Эти сроки связывают с намерением немцев сохранить для себя урожай, рассчитывая, что советские войска при отступлении не смогут поджечь еще зеленый хлеб». Потом из-за плохой погоды произойдет серьезная корректировка сроков в сторону лета…

5-й документ, полученный мною еще 20 лет назад от писателя Ивана Стаднюка, по-настоящему «заговорил» только теперь, когда удалось собрать воедино предыдущие четыре документа. Это откровение Молотова, который сообщил Стаднюку, что, строго говоря, Гитлер начал войну не без объявления, как считается до сих пор. Он объявил ее примерно за час до начала военных действий. Точнее, собирался объявить.

Вот как рассказал про это сам Стаднюк: «В ночь с 21 на 22 июня 1941 года между двумя и тремя часами ночи на даче наркома иностранных дел СССР Молотова раздался телефонный звонок. На другом конце провода представились: «Граф фон Шуленбург, посол Германии». Посол просил срочно принять его, чтобы передать меморандум об объявлении войны. Молотов назначает встречу в наркомате и тут же звонит Сталину. Выслушав, Сталин говорит: «Езжай, но прими посла только после того, как военные доложат, что агрессия началась…»

Немецкая хитрость не прошла. Получением меморандума после начала военных действий Сталин хотел показать всему миру, что, мало того, что Гитлер нарушил договор о ненападении, он еще и сделал это глубокой ночью, использовав фактор внезапности.

Через несколько часов в радиообращении к народу Молотов скажет: «Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что… германское правительство ни разу не могло предъявить ни одной претензии к СССР по выполнению Договора.

…Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал мне, как народному комиссару иностранных дел, заявление от имени своего правительства о том, что германское правительство решило выступить с войной против СССР в связи с сосредоточением частей Красной армии у восточной германской границы…»

Гитлер готов был объявить войну. Но собирался сделать это по-волчьи, ночью, чтобы, не дав противоположной стороне опомниться и путем переговоров ответить на выдвинутые претензии, уже через час-другой начать боевые действия.

«Сказки маршала Жукова»

Многие воспоминания Жукова очень приблизительны. Исследователи обнаружили столько, мягко говоря, неточностей в его мемуарах, что их даже стали называть «Сказки маршала Жукова».

И вот недавно обнаружилась еще одна…

«Под утро 22 июня нарком С.К. Тимошенко, Н.Ф. Ватутин и я находились в кабинете наркома обороны. В 3 часа 07 минут мне позвонил по ВЧ командующий Черноморским флотом адмирал Ф.С. Октябрьский и сообщил: «Система ВНОС флота докладывает о подходе со стороны моря большого количества неизвестных самолетов… В 3 часа 30 минут начальник штаба Западного округа генерал В.Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Минуты через три начальник штаба Киевского округа генерал М.А. Пуркаев доложил о налете авиации на города Украины. Нарком приказал мне звонить И.В. Сталину. Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос дежурного генерала управления охраны.

– Кто говорит?

– Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.

– Что? Сейчас? – изумился начальник охраны. – Товарищ Сталин спит.

– Будите немедля: немцы бомбят наши города!

…Минуты через три к аппарату подошел И.В. Сталин. Я доложил обстановку и просил разрешения начать ответные боевые действия…»

Итак, по словам Жукова, он разбудил Сталина после 3 часов 40 минут и сообщил ему о нападении немцев. Между тем, как мы помним, Сталин в это время не спал, так как еще между двумя и тремя часами ночи Молотов доложил ему, что звонит посол Германии Шуленбург, чтобы передать меморандум об объявлении войны.

Не подтверждает слова Жукова и шофер вождя П. Митрохин: «В 3.30 22 июня я подал машину Сталину к подъезду дачи в Кунцево. Сталин вышел в сопровождении В. Румянцева…» Это, кстати, тот самый «дежурный генерал управления охраны», который, по словам маршала, тоже должен был еще спать.

Короче говоря, память подвела Жукова по всем статьям… Так что теперь мы имеем полное право, не обращая внимания на «сказки маршала Жукова», довести наше расследование до конца и ответить на главный вопрос: «Кто мог быть тем «источником», который 21 июня 1941 года в 18 часов 27 минут точно предупредил Сталина, что война начнется завтра?»

Читайте об этом в следующем номере.

Почему Сталин не верил разведчикам

Сталин действительно не доверял разведчикам. Относительно одного из них даже написал наркому госбезопасности Меркулову примерно за пять дней до войны: «Может, послать ваш «источник» из штаба германской авиации к е… матери. Это не «источник», а «дезинформатор». И. Ст.». Между тем этот «источник» под именем «Старшина» сообщал: «Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время».

Напрашивается вывод: если Сталин не прореагировал даже на такое сообщение, значит, у него был «источник» намного значительнее. И на этот «источник» он среагировал должным образом тотчас, как только Молотов вечером 21 июня доставил ему экстренную новость из Берлина.

Каждый из разведчиков указывал свои сроки и версии развития военных событий. Поэтому у Сталина невольно должен был возникать вопрос: «Кому верить? «Корсиканцу»? Зорге? «Старшине»? Невозможно было нормально воспринимать все эти крайне противоречивые сведения, в которых даты и направления боевых действий все время менялись, даже исходя от одних и тех же лиц.

Эти данные менялись и у самого Гитлера в зависимости от складывавшихся обстоятельств и от той игры, которую вели германская контрразведка и геббельсовская пропаганда. Имело место и усыпление бдительности. Советские военные постепенно привыкли к постоянным и многочисленным нарушениям границы со стороны немецких самолетов и якобы заблудившихся солдат. Да и сама граница, передвинутая в соответствии с секретным протоколом к «дружественному» пакту Молотова – Риббентропа, толком еще не была оборудована и провоцировала на подобные шаги обе стороны. На этот счет в «Военном дневнике Буденного» есть следующее убийственное признание, сделанное за несколько часов до начала войны: «Нарком обороны делает оборонительную линию по всей новой границе после 1939 года и вывез все вооружение из бывших укрепленных районов и свалил его кучами по границе»… Чуть погодя Буденный напишет: «оружие сваленное… попало к немцам, а бывшие укрепрайоны остались обезоруженными».

Источник: "Аргументы и время"

Вернуться на страницу новостей