НОВЫЕ МИФЫ О СТАРОМ КРАКОВЕ

            Писатель Юлиан Семенов был популярен в Советском Союзе почти так же, как его герой – разведчик Штирлиц-Исаев. Но до Штирлица Семенов  подарил читателям и кинозрителям другого героя, спасшего Краков от разрушения гитлеровцами. У майора Вихря был абсолютно реальный прототип – украинец Евгений Березняк.  Благодарная Польша вручила ему свои высшие воинские награды, а Краков присвоил звание почетного гражданина.

Казалось бы, кто лучше спасённых знает своего спасителя? Но 8 февраля  2007 года в газете «Известия» появилось большое интервью с бывшим разведчиком Алексеем Ботяном под названием «Спасение Кракова – главное, что я сделал в жизни». Почти одновременно эту тему подхватили другие российские СМИ. А затем уже некоторые польские газеты стали утверждать, что никакого спасения вообще не было, потому что немцы  взрывать Краков не собирались…

Налицо три версии. Какая из них верна? И почему вдруг возникли две новые?

ЭКЗАМЕН НА ГРАНИ РАССТРЕЛА

В начале 60-х Семенов услышал от поляков о предотвращённом взрыве Кракова и загорелся этой темой. В Москве, в архиве ГРУ, ему показали дело группы «Голос», заброшенной в Польшу летом 1944-го. Возглавлял ее Евгений Березняк. Материалы этого дела легли в основу повести «Майор Вихрь», а затем, в 1967 году,  и фильма с тем же названием. Фильм шел по стране с огромным успехом. Газета «Известия» напечатала сенсационную статью «Здравствуй, майор Вихрь!» Оказалось, что прототип героя не погиб, как в кино, а живет в Киеве и работает в министерстве просвещения начальником главного управления школ. Евгений Степанович стал мешками получать письма – одно теплее и восторженнее другого.  К нему зачастили журналисты. Я встретился с ним  иго квартире на улице Суворова и начал с вопроса: «Как вы стали разведчиком?»

– Это получилось совершенно для меня неожиданно,– сказал Березняк. – Я окончил пединститут и не помышлял о другой карьере. Когда началась война, мне предложили остаться в подполье в родном Днепропетровске. Удалось устроиться счетоводом в немецкую фирму, поставлявшую горючее из Румынии на Восточный фронт. Тайком делал выписки из накладных: куда и сколько шлют бензина и дизтоплива. Создал группу, распространявшую листовки. Без специальной подготовки трудно было замахиваться на большее. После прихода наших меня направили в Подмосковье в разведшколу Генерального штаба Красной Армии. Подлинную фамилию приказали забыть: "Отныне вы Михайлов". Я сомневался, что смогу быть разведчиком, – прежде всего, из-за неважной памяти. Но в школе за полгода мне доказали, что память, как и мышцы, можно тренировать...

–  Где находилась школа? - спросил я из любопытства.

–  А зачем это вам? – профессионально насторожился Березняк.– На даче Калинина. Устроит?.. Подготовка была серьезнейшая: на двадцать курсантов - около сотни преподавателей, инструкторов и т. д. Нас учили стрелять без промаха из пистолетов и автоматов разных систем, ходить в лесах по азимуту, прыгать с парашютом, отрываться от «хвоста». Мы освоили шифровку радиограмм, передачу информации через тайники, изучили специфику германской армии – от ее структуры и вооружения до знаков отличия. Выпускные экзамены были нешуточные. К примеру, требовалось, подделав документы, легализоваться по ним в Москве, поработать на одном из предприятий и добыть там сведения, интересные для вражеского разведчика. Я сдал этот экзамен на «отлично» – за две недели работы на знаменитой табачной фабрике «Дукат» узнал, благодаря ротозеям и болтунам, в какие воинские части и в каком количестве отгружают табак и папиросы. По этим данным легко определить численность личного состава.

– А если бы вас разоблачили?

– Пришлось бы выкручиваться самому. Только при вынесении расстрельного приговора я имел право сказать, кто я на самом деле, и дать номер телефона для проверки... В июле 1944-го меня откомандировали в распоряжение 1-го Украинского фронта, штаб которого находился в Проскурове (теперь это Хмельницкий). Там я скомплектовал группу «Голос», взяв себе по представлению разведотдела заместителя и радистку. Учеба продолжалась и здесь, но стала более конкретной: так, мы ежедневно изучали Краков по всевозможным источникам. Через месяц я знал эту старинную столицу Польши, пожалуй, не хуже, чем свой Днепропетровск… Краков был воротами к Силезии с ее военными заводами, углем и металлом. Кроме того, он интересовал нашу разведку как крупнейший железнодорожный узел: через него непрерывно шли немецкие эшелоны…       

ПОСЛЕДНИЙ ШАНС

В ночь на 19 августа самолет с Березняком и его товарищами вылетел в сторону Кракова, но из-за ошибки штурмана группу выбросили в 120 километрах от цели. После приземления не нашли друг друга. Дальше всё было почти так, как в фильме: задремав от усталости на лесном привале, Березняк попал в лапы жандармов, которые передали его гестаповцам. Ему удалось выдать себя за обычного связного, у которого должна состояться встреча с советским резидентом на краковской барахолке. И разведчика привезли в Краков. Там в тюремной камере на стене он увидел чью-то надпись: Dum spiro spero – «Пока дышу, надеюсь». С тех пор для Березняка это не просто крылатая латинская фраза...

Героя фильма сопровождают на рынке гестаповцы в штатском, рассчитывая схватить несуществующего резидента. Шансы «Вихря» спастись стремительно тают, и вдруг на рынке возникает переполох: полиция устроила облаву! «Вихрь» мигом затерялся  среди бегущих. История выглядит невероятной, но это же кино…  Однако в жизни именно так и случилось: толпа в панике унесла Березняка прочь от гестаповцев. Он добрался до явки в селе, где встретился, наконец, со своим «замом» Алёшей Шаповаловым и радисткой Анкой Жуковой.

Несколько часов кряду я с неослабевающим интересом слушал рассказ «капитана Михайлова». О том, как он установил связи с польскими партизанами и вместо чисто разведывательной группы создал на свой страх и риск разведывательно-диверсионную.

О том, как его парни захватили в Кракове инженер-майора, который нарисовал по памяти схему немецких оборонительных укреплений. О том, как с помощью Анки удалось завербовать немца Гартманна, начальника отделения военной разведки и контрразведки. От него узнали: центр города заминирован, а рубильник находится в старом форте в западном предместье. Цепь должны замкнуть, когда в город войдут наши войска, чтобы завалить их обломками зданий. Получив от группы «Голос» эту информацию,  маршал Конев  двинул части не прямо в город, а сначала в обход. Дежуривших в форте эсэсовцев захватили врасплох...

Напоследок я спросил, где капитан Березняк встретил День Победы. Оказалось – в проверочно-фильтрационном лагере НКВД № 174 в подмосковном Подольске. Он описал по возвращении из Польши всё, как было, чем и навлёк на себя беду:

– Следователь бил меня по зубам и кричал: «Признавайся, сволочь, как предал! От гестапо просто так никто не уходил!..»

Спасла записка, которую Евгений Степанович сумел передать в разведшколу своему бывшему преподавателю. Тот письменно заверил, что все разведданные группы «Голос» подтверждены боевыми действиями. Выпустили Березняка со справкой: «Госпроверку прошел», – но за границу, в спасённый Краков, впервые разрешили поехать лишь двадцать лет спустя...

ЗАСЛУГИ ЧЕТВЁРТОЙ СТЕПЕНИ

Вдруг почти через сорок лет после выхода фильма и знаменитой статьи те же «Известия» объявили спасителем Кракова и прототипом майора Вихря совсем другого разведчика – Ботяна. Я был тогда членом «Клуба читателей» этой газеты и обратился в редакцию с удивлённым вопросом: «Как же так, дорогие друзья? Вы ведь сами себе противоречите!» Мне не ответили, а ту же тему немедленно стали развивать в России другие газеты и телевидение. Стало понятно, что «Известия» выступили не по своей инициативе…

Алексей Ботян родился в Западной Белоруссии, которая входила тогда в состав Польши, и владел польским языком, как родным. В 1941 году он окончил разведшколу НКВД СССР и командовал в немецком тылу разведывательно-диверсионной группой. Он и его люди взорвали в сентябре 1943 года гебитскомиссариат в городе Овруч Житомирской области, – погибли десятки вражеских офицеров. В мае 1944-го группа Ботяна в составе 28 человек начала действовать в Польше. Ей удалось наладить сотрудничество с партизанами не только просоветской Армии Людовой, но и Армии Крайовой, подчинявшейся польскому правительству в Лондоне. Вместе с польскими партизанами группа Ботяна захватила городок Илжа близ Радома, выпустила из тюрьмы заключенных, пополнила за счёт трофеев свой арсенал и припасы. Затем ей было приказано перебазироваться в район Кракова.

Ботян рассказал «Известиям», что его группа завербовала инженера из штаба тыловых подразделений вермахта – поляка Огарека. От него узнали, что в подвалах королевского замка в городе Новы Сонч немцы устроили огромный склад боеприпасов: «собирались (выделено мной – Л.С) заминировать мосты и культурные памятники Кракова». Цитирую далее: «Огарек нашел польского коммуниста, который под видом грузчика внес в замок мину и вложил ее в штабеля со снарядами. Взрыв прогремел 18 января 1945 года. Гитлеровцев погибло – сотни. По уцелевшим мостам, по незатопленной местности Красная Армия беспрепятственно вошла в Краков. Его спасение – самое важное, что я сделал в жизни».

Заметим: о рубильнике, захват которого предотвратил уничтожение города, – ни слова. Тогда причем тут «майор Вихрь», прототипом которого был торжественно объявлен Ботян? Но не это главное. Войска Конева вступили в Краков 19 сентября. А накануне немцы, по словам Ботяна,  только лишь собирались минировать город боеприпасами из Нового Сонча!  Которые еще нужно было, между прочим, доставить в Краков за 95 км! Наивный вопрос: сколько времени необходимо, чтобы подготовить к взрыву сотни домов и мосты? В Киеве в 1941 году работникам НКВД и сапёрам понадобилось на это при лихорадочной работе порядка месяца…

Вывод очевиден: боеприпасы, взорванные  в Новом Сонче  18 сентября вместе с замком, не предназначались для минирования Кракова. А значит, полковника Ботяна при всем уважении к его боевому прошлому нельзя называть спасителем древней польской столицы. Не сомневаюсь, что он заслужил звание Героя России, присвоенное ему 9 мая 2007 года указом Владимира Путина, но награждать всё же следовало за реальные подвиги, а не за «предотвращение уничтожения Кракова».

Известно, что указы готовят не президенты, а их аппарат и советники. Почему же они решили создать миф и вовлекли в это Ботяна, 90-летнего ветерана разведки? Дело, думается, в том, что в Польше, где еще стояли памятники «Красной Армии-освободительнице», стали пересматривать ее роль. В прессе появились обвинения в ее адрес – часто несправедливые и бездоказательные. Но были и обоснованные. Одно из них относилось к взрыву в Новом Сонче.

Отбросим эмоции и попробуем оценить эту акцию с чисто практической точки зрения. Полностью разрушен замок XIV века, где король Владислав Ягелло готовился к битве с крестоносцами под Грюнвальдом. Уничтожены старинные произведения искусства, которые немцы не успели вывезти. Вермахт лишился немалого количества боеприпасов, однако на судьбу Кракова это никак не повлияло. Разумно было бы не взрывать этот склад, а помешать немцам его взорвать, сохранив и королевский замок, и боеприпасы для 1-го Украинского фронта, передовые части которого были уже рядом. В замке погибли «сотни гитлеровцев» (никто их, естественно, не считал), но с тем же успехом можно было взорвать в районе Кракова какой-нибудь воинский эшелон.

Словом, операция в Новом Сонче оказалась, мягко говоря, нецелесообразной. Можно было бы ответить полякам: «Да, панове, наши диверсанты погорячились, но ведь легко через семьдесят лет, сидя в кабинетах за компьютерами, критиковать тех, кто ежеминутно рисковал жизнью, изгоняя с вашей территории нашего общего врага!» Но вместо этого стали оправдывать взрыв старинного замка необходимостью спасти Краков.

В процессе раскрутки мифа спохватились, что не вспомнить о Березняке нельзя. Его наградили указом президента России с той же формулировкой, что Ботяна, но не Звездой Героя, а орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.  Как пошутил один российский артист, получив такую же награду, «то ли орден четвертой степени, то ли мои заслуги»… Березняк не поехал в Москву на церемонию вручения, сославшись на плохое самочувствие, и я его хорошо понимаю…

            БЕДНЫЙ КОПЕРНИК…

            Не так давно польские феминистки сделали радостное «открытие»: великий астроном Николай Коперник был… женщиной! Дескать, в ту эпоху успешную карьеру могли делать только мужчины, вот и пришлось ему – то есть ей скрывать свой истинный пол.

Лиха беда начало… Следом появилось и вызвало бурную дискуссию утверждение,  что Коперник был немцем. И вот уже в Польше можно видеть плакаты, где он изображён в виде негра. Пока это шутка, призванная привлечь внимание к проблемам переселенцев из Африки, но кто поручится, что какой-то энтузиаст не воспримет ее всерьез и не найдёт у Коперника мозамбикские или конголезские гены?..

Миф порождает цепочку дальнейших вымыслов и просто лжи. Если посредством мифа подменяют героя, возникает соблазн утверждать, что ни героев, ни подвигов не было вообще. Мне кажется неслучайным, что через год после награждения нового «спасителя Кракова» в этом городе демонтировали памятник маршалу Коневу. А в польских СМИ появились статьи о том, что гитлеровцы не минировали Краков, –  мол, всё это советская пропаганда.

Одну такую статью я обнаружил на сайте wiadomosci.onet.pl.  Автор уверяет, что наместник Гитлера в Кракове генеральный губернатор  Ганс Франк не пошел бы на уничтожение города, ибо считал Krakau исконно немецким и хотел сохранить его для Германии, а слухи о минировании распускали сами немцы, чтобы деморализовать Сопротивление…

К чести поляков, которые оставили на сайте свои комментарии к статье, никто не поверил автору и не поддержал его, а многие доказательно опровергли. Вот ироничный ответ краковянина с ником historyk («историк»): «Насколько я понимаю, гигантский заряд (около тонны тротила), выкопанный в 70–е годы на улице Старовисльной, случайно упал с немецкого грузовика? Ударная волна от его взрыва обрушила бы башни костёлов в радиусе нескольких сотен метров. А как насчёт нескольких подобных зарядов, найденных сразу после войны – в частности, под главным почтамтом? Детонация смела бы там четверть Старого Города. ШИРОКОЕ МИНИРОВАНИЕ КРАКОВА – НЕОСПОРИМЫЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКТ».

Надо ли что-то добавлять к этому комментарию?