БУРИ НАД СКАНДИНАВСКИМ ПЛАЦДАРМОМ

Владимир ЛОТА, кандидат исторических наук.



В свое время «Красная звезда» опубликовала серию материалов Владимира Лоты, посвященных деятельности советской военной разведки в Берлине накануне и в самом начале Великой Отечественной войны. Впервые было детально рассказано о подвиге немецкой журналистки Ильзе Штебе («Альты»), ценою жизни добывшей сведения о планах предстоящего нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. В этом номере мы начинаем публикацию материала, который даст читателям весьма объемное представление о том, сколь важные для Ставки Верховного Главнокомандования, Генерального штаба сведения нашей разведке удавалось добывать в Швеции и других скандинавских странах.

     
Северный дозор

     В мае 1944 года на советско-германском фронте установилось относительное затишье. Стратегические роли основных участников войны изменились. Красная Армия готовилась к генеральному наступлению по всему фронту, силы вермахта укрепляли оборону, все еще надеясь вновь завладеть инициативой. В Берлине не знали, где и когда Красная Армия нанесет главный удар. Немецкая разведка должна была добыть эти сведения, что могло бы способствовать укреплению обороны и отражению наступления советских войск.
     Советская военная разведка, наоборот, уже могла в значительной степени держать обстановку на советско-германском фронте под своим контролем. Сведения о перебросках немецких войск с Запада на Восток, данные о формировании новых германских соединений, информация о производительности заводов германской военной промышленности, характеристики новых образцов боевой техники, поступавшей на вооружение германской армии, и многие другие сведения поступали в Центр бесперебойно. Система военной разведки, сформированная в начале 1943 года, когда были созданы два разведывательных управления - Главное разведывательное управление (стратегическая военная разведка, подчинявшаяся наркому обороны) и Разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии (оперативная разведка), работала эффективно. Хотя в 1944 году военная разведка и несла большие потери, задачи, поставленные перед ней Верховным Главнокомандующим, она решала.
     Активно действовали разведывательные отделы штабов всех фронтов, в тыл противника забрасывались специально подготовленные разведывательно-диверсионные группы, которые действовали в Белоруссии и на Украине, все еще находившихся под контролем немцев. Наращивали усилия по добыванию сведений о противнике и резидентуры советской военной разведки, которые действовали в нейтральных странах, в столицах государств, являвшихся сателлитами фашистской Германии.
     Одна из резидентур советской военной разведки действовала в нейтральной Швеции. Работой этой резидентуры руководил полковник Николай Иванович Никитушев. Псевдоним – «Акасто». Эта резидентура занималась в основном добыванием сведений о фашистской Германии, дислокации ее войск в Финляндии и на территории оккупированной Норвегии. В работе этой резидентуры были и большие удачи, и серьезные поражения. Несмотря на то, что резидентура «Акасто» действовала на территории нейтральной Швеции, контрразведка этой страны смогла нанести по ней ощутимые удары. Вторая мировая война, в которой Швеция не принимала участия, оказывала влияние не только на формирование внешнеполитического курса этой страны, но и на ее внутреннюю жизнь. Когда маятник ситуации на советско-германском фронте склонялся в сторону Германии, а это было в первые годы войны, руководство Швеции с готовностью выполняло военно-промышленные заказы Германии. Когда войска Красной Армии перешли от оборонительных к наступательным операциям, шведы готовили свою армию для защиты от «германской агрессии» и не препятствовали переговорам советских и финских дипломатов, которые в 1944 году на шведской территории начали искать возможные пути выхода Финляндии из войны. Следует отметить, что и в том и в другом случае обстановка в Швеции для советских разведчиков была сложной и это очень мешало добыванию сведений о действиях германских войск на Скандинавском полуострове, их дислокации, боевом составе, вооружении и перебросках немецких соединений на Восточный фронт. Резидентура советской военной разведки в Швеции, образно говоря, была «северным дозором» Главного разведывательного управления, призванного контролировать обстановку в скандинавских странах и своевременно информировать о ее изменениях командование Красной Армии.
     Итак, главным резидентом ГРУ в Швеции был Н.И. Никитушев. Несколько слов об этом разведчике. Никитушев родился 4 декабря 1906 года на станции Кулицкая Тверской губернии. Станция была в те годы столь мала, что ее не было практически ни на одной карте России. Тем не менее, как это часто случалось, именно в таких крошечных, неприметных российских населенных пунктах, являющихся жизнетворными родниками страны, рождались одаренные люди. Именно они часто становились великими учеными, талантливыми инженерами, прекрасными поэтами, полководцами. И военными разведчиками тоже. Жизнь распорядилась так, что Николаю Никитушеву предстояла именно такая судьба. Произошло это случайно или нет, сказать определенно нельзя. Никитушев увлекался техникой, в 1928 году работал слесарем-регулировщиком в Бахметьевском автобусном парке Москвы, затем учился в Московском автотракторном институте. В 1932 году молодого инженера призвали в армию, он был назначен командиром взвода в 85-м артиллерийском полку. В том же 1932 году командир взвода Никитушев поступил в Академию моторизации, по окончании которой несколько лет служил на различных командных должностях. В 1938 году Никитушева направили на обучение в Академию Генерального штаба.
     Видимо, все, что происходило в жизни Николая Никитушева, было все-таки не случайным. Умный, любознательный и находчивый молодой командир стремился жить и служить так, чтобы и его жена Евдокия Михайловна, и его родители, и его начальники были довольны. Учился в академиях хорошо, прилежно, добросовестно выполнял командирские обязанности в строю. Впрочем, в большой семье Никитушевых всегда почитался честный труд. У Николая было пятеро братьев и две сестры. Все они, несмотря на трудные времена, тянулись к знаниям. Николай стал командиром Красной Армии, его брат Евгений служил на Тихоокеанском флоте, второй брат Василий – в Белорусском военном округе, Михаил работал в управлении НКВД, Константин после окончания института работал в областном земельном управлении г. Калинина, сестра Зинаида была учительницей. Юрий и Лидия, самые молодые, тогда еще учились в школе.
     Военная разведка заинтересовалась Николаем Никитушевым, когда он был на последнем курсе Академии Генерального штаба. В 1939 году Разведуправление Красной Армии всеми способами пыталось восстановить свои силы, которые в значительной степени были подорваны губительными чистками в рамках борьбы с «врагами народа».
     Николай Никитушев знал об этих чистках не понаслышке. Командир механизированной бригады Штраль, в которой Никитушев служил начальником штаба танкового батальона, был репрессирован. Волна арестов Никитушева не затронула. А могла… До сих пор остается загадкой, почему тот или иной командир Красной Армии попадал под подозрение, просеиваемый через «роковое сито». Не троцкист ли? Не заговорщик? Не шпион?
     Никитушев привлек внимание военной разведки, видимо, в сентябре 1939 года. Именно в то время начальник 4-го Управления РККА (управление военной разведки) Герой Советского Союза И. Проскуров направил соответствующее письмо наркому обороны К.Е. Ворошилову. В нем предлагалось использовать майора Никитушева на военно-дипломатической работе. 29 октября 1939 года нарком подписал приказ, в соответствии с которым майор Никитушев Николай Иванович был назначен военным атташе при полномочном представительстве Союза ССР в Швеции.
     Никитушев опять начал учиться. На этот раз не столь долго, но более обстоятельно. До отъезда в Стокгольм прошел обучение на разведывательных курсах, а также значительно улучшил свои знания в области немецкого языка.
     Никитушев прибыл в Стокгольм в начале января 1940 года. С первых дней спецкомандировки ему предстояло организовать добывание сведений об отношении Германии к СССР, о германских войсках, дислоцированных в Дании, Норвегии и Финляндии, о состоянии германо-финских отношений, о торгово-экономических отношениях Швеции и Германии.
     Среди помощников Н. Никитушева в Стокгольме были разведчики «Левангер», «Кольмар», «Гунар», «Мауриц», «Эйнар» и другие.
     «Северный дозор» советской военной разведки во главе с подполковником Николаем Никитушевым начал активно решать задачи, предписанные ему командованием Разведывательного управления. Швеция - страна небольшая, но возможности для добывания сведений о фашистской Германии с территории Швеции были значительными.
     В годы Второй мировой войны над скандинавским плацдармом сверкали молнии, направленные против советской военной разведки. В марте 1943 года в Стокгольме арестовали «Акму». Кем была эта женщина, что с ней произошло?
     
«Акма»


     16 августа 1943 года из Стокгольма в Центр поступила тревожная радиограмма. Резидент «Акасто» докладывал: «…В шведских газетах опубликовано сообщение о том, что «Акма» и ее муж арестованы. Они обвиняются в нелегальной радиосвязи».
     Через несколько часов поступило еще одно тревожное донесение: «…В связи с арестом «Акмы» упоминается имя нашего сотрудника «Кольмара».
     Видимо, в первых выпусках газет были названы имена «Акмы» и ее мужа, а чуть позднее - и советского гражданина, которого полковник Н. Никитушев назвал «Кольмаром»…
     Любая неприятность с агентом – крупная проблема для разведки. Провал, о котором сообщал резидент «Акасто», мог иметь серьезные последствия и для арестованных, если их вина будет доказана, и для сотрудника одного из представительств СССР в Стокгольме, фамилия которого была названа в шведских газетах.
     За два года войны, то есть после того как фашистская Германия напала на СССР, это был первый случай, когда специальные органы нейтральной Швеции провели операцию по задержанию «нелегальных радистов». Акция шведской контрразведки была проведена в то время, когда фашистская Германия готовилась к важнейшему сражению на Восточном фронте. Гитлер и его генералы весной 1943 года решили подготовить сокрушительный удар по Красной Армии в районе Курской дуги и вновь захватить стратегическую инициативу на Восточном фронте. Операция получила кодовое название «Цитадель». Опасаясь, что сведения о замыслах германского командования могут стать достоянием противников нацистского режима и через них станут известны противникам, Гитлер приказал усилить борьбу против агентов советской разведки по всем направлениям.
     В Германии, Бельгии, Франции и других западноевропейских странах завершалась операция специальной зондеркоманды СС, которой удалось арестовать нескольких советских разведчиков.
     По данным германской контрразведки, в 1943 году советские нелегальные радиостанции все еще выходили в эфир в Швейцарии и Швеции. Посты германской радиоконтрразведки фиксировали работу нелегальных радистов, но, поскольку они действовали на территориях нейтральных государств, арестовать их можно было только с ведома официальных властей и с помощью сотрудников криминальных полиций этих государств.
     Видимо, весной 1943 года в период подготовки операции «Цитадель» немцы провели переговоры с представителями властей Швеции и принудили их принять конкретные меры против нелегальных радистов. Известно, что такого рода переговоры велись и с представителями швейцарских властей. По приглашению бригаденфюрера СС Вальтера Шелленберга, который руководил операциями германской внешней политической разведки, Берлин летом 1943 года посетил комиссар полиции Швейцарии Маурер. Ему было предложено ознакомиться с досье на три нелегальных радиопередатчика, которые действовали с территории Швейцарии. Шелленберг сказал Мауреру, что дальнейшая деятельность этих радистов ставит под угрозу германо-швейцарские отношения, и потребовал принять меры, направленные на прекращение работы радистов с швейцарской территории. Спустя некоторое время в Швейцарии была разгромлена резидентура Шандора Радо.
     Летом 1943 года в Стокгольме таинственный радиопередатчик продолжал выходить в эфир. Агенты шведской криминальной полиции не знали, на кого работает радист, – на советскую или британскую разведку. Впрочем, не это было главным. Важно было арестовать и уничтожить того, кто регулярно выходил на связь то ли с Лондоном, то ли с Москвой. Политические обязательства перед фашистской Германией были важнее деталей.
     Финляндия уже находилась под контролем Германии. Такая перспектива не прельщала шведского короля Густава. Заявив о своем нейтралитете, шведы хотели сохранить в целости и сохранности свой дом, вокруг которого пылали пожары. Добиться этого было исключительно трудно. Можно предположить, что весной 1943 года Швеция должна была оплатить Германии свой суверенитет. Цена этой сделки - разгром нелегальных разведывательных организаций, которые действовали на территории Швеции и, как не без основания полагали в Берлине, добывали разведывательную информацию о германских войсках.
     Шведская криминальная полиция во взаимодействии с подразделением пеленгаторной службы начала поиск нелегального радиопередатчика, который выходил в эфир в одном из районов Стокгольма. Целенаправленная охота на неизвестного радиста продолжалась несколько недель. Были установлены район, в котором работала нелегальная радиостанция, затем улица и дом, в котором обосновался неизвестный разведчик.
     После этого шведы установили постоянное наблюдение за теми, кто проживал в «радиодоме». Обитателями оказались Сигне Елида Ериксон и ее муж. Длительное наблюдение за семьей каких-либо дополнительных результатов не дало. Жильцы были скромными в быту и ничем не отличались от других законопослушных шведов. Но передатчик выходил в эфир именно из их дома, и это заставляло агентов криминальной полиции продолжать охоту.
     Обычно такая охота оканчивается поражением тех, на кого направлена. Агенты шведской криминальной полиции это знали. Они не торопились задерживать выявленных радистов, хотели большего – одним ударом уничтожить всю разведывательную сеть иностранного государства, действовавшую в Стокгольме. Шведы не могли не догадываться, что эта разведывательная сеть принадлежала русским, то есть тем, кто вел изнурительную и кровопролитную войну против фашистской Германии, вероломно напавшей в 1941 году на Советский Союз. Но опасности уничтожения подвергалась Россия. Швеция же, заявив о нейтралитете, стремилась не только выжить в той войне, но и заработать. Многие шведские промышленные предприятия выполняли германские военные заказы. Заводы работали на полную мощность. Их не подвергали бомбардировке ни советские, ни английские самолеты. Положение было безопасным и выгодным. Угроза нападения со стороны Германии была реальной, но виделась где-то за горизонтом. Германия тоже учитывала, что шведская промышленность выполняет ее, а не Советского Союза заказы. Поэтому захватывать Швецию для Гитлера не имело смысла. Германия могла это сделать без особого напряжения своих сил. Гарнизоны немецких войск дислоцировались и в Финляндии, и держать Швецию «на привязи», использовать ее промышленный потенциал в интересах третьего рейха можно было и без оккупации. Многое, что ползало, плавало или летало с фашистской свастикой на бортах, передвигалось благодаря подшипникам шведской фирмы SKF. Немецкие заказы приносили шведам хорошие прибыли. Уничтожение русской разведывательной группы должно было стать залогом сохранения прибыльного шведского «нейтралитета».
     Агенты криминальной полиции спустя некоторое время засекли встречу Сигне Ериксон с сотрудником советского торгового представительства. Фамилия советского сотрудника была незамедлительно установлена. Было решено гражданина СССР пока не задерживать. Он был засвечен, и претензии к нему можно предъявить в любое время.
     Дальнейшее наблюдение за домом радистов ничего дополнительного не принесло. Передатчик продолжал работать. Это свидетельствовало, что радист каким-то образом получал сведения, которые шифровал и передавал в разведывательный центр. Кто и как передавал сведения радисту, шведские агенты установить не могли.
     14 августа 1943 года Сигне Ериксон и ее муж Туре Георг Ериксон были арестованы. Резидент советской военной разведки «Акасто», как мы уже знаем, 16 августа 1943 года доложил о провале в Центр.
     В донесении Никитушева сообщалось, что Сигне Елида Ериксон была радисткой нелегальной резидентуры советской военной разведки, числилась в Центре под псевдонимом «Акма».
     Сведений об «Акме» в архивах немного. Она родилась в Швеции 3 января 1911 года, по профессии была «швеей на дому». Жизнь ее, как и большинства шведов, определялась карточной системой, на основе которой осуществлялось обеспечение населения этой скандинавской страны в годы войны.
     Муж Сигне – Туре Георг Ериксон – родился 23 апреля 1919 года. С разведывательной работой жены связан не был. Тем не менее нельзя исключать, что он чем-то помогал ей, по крайней мере был в курсе того, что она радистка и проводит сеансы радиосвязи с центром советской разведки.
     Сигне была членом коммунистической партии Швеции. По решению Коминтерна она в 1941 году после обучения на курсах была передана Разведывательному управлению Красной Армии.
     Учитывая особенности отношений между гражданами малочисленной Швеции, где многие знают друг друга, в Разведуправлении Красной Армии было принято решение использовать Сигне для обеспечения радиосвязью нелегальной группы, которой руководил разведчик «Адмирал».
     Резидентура «Адмирала» занималась сбором сведений о фашистской Германии и ее войсках, дислоцированных в скандинавских странах.
     18 августа 1943 года Центр дал указание резиденту «Акасто»:
     «…1.Поставьте в известность «Адмирала» об аресте «Акмы».
     2. Запретите «Кольмару» выходить на связь с «Адмиралом».
     3. Срочно сообщите все подробности дела, связанного с арестом «Акмы», с выводами, насколько серьезна расшифровка «Адмирала» в результате ареста «Акмы». Директор».
     «Кольмар» - сотрудник советского торгового представительства Швеции Яков Николаевич Князев - был вынужден возвратиться в Москву. Он никогда не был сотрудником советской военной разведки, но помогал резиденту «Акасто» поддерживать связь с «Акмой».
     Резидент «Адмирал» никогда не встречался с «Акмой» и не знал о ее существовании. Сведения, которые он и его источники добывали, передавались «Акме» таким образом, чтобы резидент и радист не имели личных контактов. Поэтому все попытки агентов шведской полиции разгадать, как «Акма» получала сведения для своих радиограмм в Центр, не увенчались успехом…
     «Акму» шведский суд приговорил к двум с половиной годам тюремного заключения. Если бы не этот приговор, она бы сделала еще много полезного для разгрома фашистской Германии.
     На снимке: Полковник Никитушев Н.И. («Акасто») с января 1940 г. по март 1945 г. работал военным атташе при посольстве СССР в Швеции.

«АДМИРАЛ»


     После суда над «Акмой» шведские газеты прекратили публиковать статьи о русском шпионаже на Скандинавском полуострове. Но затишье было временным. 14 декабря 1944 года все стокгольмские вечерние газеты опубликовали официальное сообщение следующего содержания: «Криминальной полицией в Стокгольме задержаны по обвинению в шпионаже бывший российский подданный Владимир Сташевский и два шведских гражданина – штурман Виктор Бук и другое лицо, имя которого не публикуется, так как это может сильно отразиться на здоровье его родных, и, кроме того, в психическом отношении он настолько неустойчив, что речь может идти и о его освобождении…»
     На следующий день, 15 декабря 1944 года, газеты «АТ», «Афтонбладет», «Дагенс Нюхетер» и другие опубликовали более подробные отчеты о задержании русских шпионов. Начальник криминальной полиции Люндквист сообщил корреспондентам, что задержанный Владимир Сташевский «является царско-русским шпионом», а его сообщник Виктор Бук был штурманом на «ряде шведских судов, приписанных к портам Стокгольм, Гетеборг, Ландскрупа, Сольвесборг и Треллеборг. Он доставлял Сташевскому сведения о положении в Германии, о шведских морских перевозках в Германию и укреплениях на балтийском побережье. Сташевский эти сведения передавал советскому резиденту…»
     В те дни шведская газета «Свенска дагбладет» писала: «Раскрытие нового шпионского центра в Стокгольме, главой которого является бывший русский морской атташе, относится к фактам, напоминающим нашему народу о том, что он еще не может спокойно перейти к обсуждению послевоенных проблем, в надежде на то, что опасность уже миновала».
     По сообщениям полиции, история со Сташевским являлась одним из серьезных случаев шпионажа в Швеции, имевших место в течение 1944 года. Шпионаж, считалось, был направлен против Швеции. «В деятельность задержанных входила как продажа иностранной державе шведских военных тайн, так и шпионаж за торговыми судами, охватывающий в том числе и судоходство в Балтийском море. Раскрытие этого дела должно вновь побудить шведскую общественность, несмотря на нейтральную усталость от войны, не закрывать глаза, быть бдительными против многих таинственных личностей, которые ведут свою подпольную преступную деятельность в Швеции».
     20 декабря 1944 года специальный корреспондент газеты «АТ» сообщал на ее страницах о том, что «начался разбор дела шпионской группы Сташевского. Дело разбирается в городском суде. Все участники группы – довольно пожилые люди. Сташевский очень маленький, сухой старичок с гитлеровскими усами, но не без подтянутости. Когда судьи предложили ему стул, он ответил, что ему и так хорошо, и продолжал стоять…»
     Сташевский во время суда так и не присел на предложенный ему судьями стул. Не догадался, видимо, шведский журналист, что бывший офицер императорского флота царской России не считал себя виновным и не мог принять любезное предложение сесть на скамью подсудимых. Он был твердо уверен в том, что его деятельность по сбору сведений о фашистской Германии и о поставках шведских промышленных товаров в порты третьего рейха не является преступлением против Швеции. Сташевский занимался разведывательной деятельностью против фашистской Германии, которая была врагом не только Советского Союза, но и всех европейских стран. В том числе и Швеции, «несмотря на ее нейтральную усталость от войны».
     Кем же был Владимир Сташевский и чем в действительности он занимался в Стокгольме?
     Владимир Арсеньевич Сташевский родился в дворянской семье в Ярославле в 1879 году. Отец его имел чин генерал-лейтенанта, занимал посты военного губернатора Приморской области и был наказным атаманом Уссурийского казачьего войска.
     Владимир избрал для себя иной путь в жизни. Он решил стать морским офицером, окончил Морской кадетский корпус, несколько лет проходил службу на кораблях императорского военного флота, в 1911 году окончил Николаевскую военно-морскую академию. Молодой, талантливый офицер после учебы был направлен в распоряжение иностранной (разведывательной) части Морского генерального штаба, где и получил назначение на должность морского агента в одну из европейских стран. Прежде чем отправиться в специальную служебную командировку, Сташевский должен был выполнить одно из заданий в Швеции. Несмотря на отсутствие опыта разведывательной работы, молодой офицер успешно справился с ним. Это свидетельствовало, что из него может получиться толковый военный разведчик. Общая образовательная подготовка позволяла ему также выполнять представительские обязанности в Стокгольме. Это и послужило основанием для назначения Сташевского 17 февраля 1914 года на должность морского агента в Швеции, Норвегии и Дании. «Морской агент», говоря современным языком, был военно-морским атташе Российской империи в скандинавских странах.
     В годы Первой мировой войны В. Сташевский добывал ценные сведения о германском военном флоте. Несмотря на то, что Сташевский занимался сбором информации о Германии, находясь на территории нейтральных скандинавских стран, он постоянно встречал активное противодействие со стороны контрразведок Норвегии, Дании и особенно Швеции.
     В 1916 году В. Сташевскому было присвоено воинское звание капитан 1 ранга. Он успешно решал задачи, поставленные перед ним Морским генеральным штабом.
     После смены власти в России в 1917 году капитан 1 ранга Сташевский продолжал заниматься разведывательной работой в ее интересах. Многие из коллег по Морскому генеральному штабу отказались сотрудничать с новой рабоче-крестьянской властью, установившейся в России. Сташевский же продолжал поддерживать связь с Петроградом, несмотря на то что финансирование его деятельности было полностью прекращено.
     В 1918 году Реввоенсовет республики принял решение об отмене института военных и морских агентов (атташе). Сташевский был уволен со службы и остался фактически без средств к существованию. Однако он не прекратил своей разведывательной деятельности в интересах России. Бывший русский морской атташе занимался сбором сведений, важных для безопасности своей родины, бескорыстно и добровольно. У Сташевского были кое-какие личные сбережения, которые позволяли ему жить и работать в Швеции. Для поддержки своего финансового положения он давал частные уроки по русскому языку и высшей математике, которую преподавал отдельным шведским студентам.
     Данные, добываемые Сташевским, представляли значительный интерес. В июне 1918 года, например, Сташевский сообщил в Петроград, что Германия толкает Финляндию на военный захват русской Карелии и северных земель. «Об этом открыто говорят в шведских военных кругах», - сообщал Сташевский. «Предполагается крупный масштаб операции. Время проведения операции - в тундре – конец лета», - докладывал разведчик.
     В 1933 году В. Сташевский подал заявление в посольство СССР в Швеции с просьбой предоставить ему советское гражданство и разрешить возвратиться в Россию. По заявлению Сташевского было принято положительное решение. Проживая за рубежом, он остался порядочным человеком, не принимал участия в акциях против других эмигрантов из России, оказывал помощь своему Отечеству, в котором складывалась малопонятная ему новая жизнь.
     Несмотря на положительное решение по заявлению Сташевского, бывший офицер российского военно-морского флота домой не вернулся. В том же 1933 году представитель советской военной разведки «Рудольф» познакомился со Сташевским и предложил ему остаться в Швеции. Военная разведка остро нуждалась в квалифицированных кадрах, преданных России, которые могли бы выполнять ее задачи. Одной из таких задач был сбор достоверных сведений о состоянии и перспективах развития шведско-германских отношений. После прихода в Германии к власти Гитлера и национал-социалистов этот вопрос представлял значительный интерес для советской военной разведки. Я.К. Берзин, начальник Разведуправления Красной Армии, не исключал ухудшения советско-германских отношений и целенаправленно создавал резидентуры советской военной разведки в Германии и государствах, где можно было добывать сведения о направленности внешней политики третьего рейха.
     Под псевдонимом «Рудольф» в Разведуправлении РККА числился помощник военно-морского атташе Артур Александрович Риттер. В 1937 году специальная командировка Риттера в Швецию была прервана. Его отозвали в Москву.
     Привлеченный Риттером к работе на советскую военную разведку Владимир Сташевский остался в Стокгольме. Он был крупным военным специалистом, основательно знал Германию и ее вооруженные силы, обладая аналитическим складом ума, хорошо понимал особенности внешнеполитических курсов скандинавских государств. Такой специалист был очень нужен советской военной разведке.
     Связь со Сташевским военная разведка восстановила в конце 1939 года. В Центре ему присвоили псевдоним «Адмирал». Выполняя задание Разведуправления Красной Армии, «Адмирал» создал в Стокгольме разведывательную группу. Она, в случае вступления Швеции в войну против СССР на стороне Германии, должна была добывать сведения по заданиям Разведывательного управления Генштаба Красной Армии.
     «Адмирал» знал немецкий, французский, английский и шведский языки. Характеризуя личные и деловые качества Сташевского, подполковник Н. Никитушев докладывал в Центр: «Сташевский в работе очень осторожен. Тщательно подбирает людей, которые могут обладать полезными сведениями или связями. Сам вполне благонадежен. Как хорошо подготовленный в военном отношении специалист, дает ценные сведения по военным вопросам. С началом Великой Отечественной войны переведен на самостоятельную связь с Центром».
     Когда фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз, разведгруппа «Адмирала» активизировала работу. В ее состав входили источники «Барбо», «Тюре» и «Август». Радисткой группы была «Акма».
     Разведгруппа Сташевского занималась только сбором сведений о положении немцев в Норвегии и о перебросках немецких войск через Швецию в Финляндию. Одним из активных помощников «Адмирала», добывавших сведения о фашистской Германии, был источник «Барбо». Этот псевдоним принадлежал Виктору Николаевичу Буку.
     В. Бук родился в Томске, окончив гимназию, в 1914 году прибыл в Петербург и поступил в офицерскую военно-морскую школу, но из-за неизвестных обстоятельств был отчислен. С морским флотом Виктор Бук все же не расстался. Он поступил на курсы прапорщиков, по их окончании получил воинское звание прапорщика Адмиралтейства, служил на минном заградителе «Волга».
     В 1918 году Виктора Бука уволили со службы в военно-морском флоте. Он выехал из Петербурга в Архангельск, вступил в белую армию, которой командовал Миллер. В 1920 году попал в плен к красным. Добровольно вступил в Красную Армию, сражался на польском фронте, под Полоцком был тяжело ранен и захвачен в плен уже поляками. Из плена бежал, оказался в Риге, нанялся на торговое судно, которое перевозило товары в Швецию и Финляндию. В 1923 году остался в Швеции, поселился в Стокгольме, со временем получил шведское гражданство.
     В 1937 году Бук уже работал вторым штурманом на одном из шведских торговых пароходов, который совершал рейсы в порты Германии. Видимо, Сташевский был знаком с Буком. Выполняя задание Разведуправления по созданию разведывательной группы, Сташевский предложил Буку заняться сбором сведений о германских морских портах и шведско-германских торговых перевозках через Балтийское море.
     Бук был женат на шведке, имел дочь 12 лет. За плечами у него была большая и трудная жизнь, участие в войне на стороне и белых, и красных. Вначале он не принял предложения Сташевского, но, когда фашистская Германия напала на Советский Союз, Бук понял, что его родина нуждается в помощи, и согласился выполнять задания Сташевского. В Центре ему присвоили псевдоним «Барбо».
     «Барбо» стал собирать сведения о состоянии немецких портов Киль, Бремен и Эмден, а также о перевозках в Германию из Швеции промышленных товаров, сырья и других грузов. Этой работой он занимался с интересом, хорошо знал все морские немецкие порты, германские и шведские торговые и пассажирские суда, их грузоподъемность.
     «Барбо» был знаком с некоторыми капитанами шведских морских судов, что давало ему возможность своевременно выполнять задания «Адмирала», собирать сведения о немецких минных полях в Балтийском море, оперативно сообщать о курсах немецких военных конвоев в Балтике, держать под контролем переброски немецких войск и грузов на Скандинавский полуостров. Поставки шведских промышленных товаров в Германию также своевременно оценивались группой «Адмирала». Данные «Барбо» всегда были точными, подробными и ценными.
     «Барбо» также смог организовать добывание секретных сведений из офиса германского военного атташе в Швеции. В этом ему помогал один из шведов, работавший у немца.
     «Барбо» сотрудничал с «Адмиралом» бескорыстно. Рискуя жизнью, он, как мог, оказывал помощь России, которую всегда считал своей родиной. Арест В.Н. Бука в декабре 1944 года прервал поступление в Центр важных сведений о фашистской Германии.
     Третьим лицом, арестованным вместе со Сташевским и Буком, был швед, известный под псевдонимом «Тюре». Фамилия этого источника не была названа в шведских газетах в декабре 1944 года. Мы тоже не станем ее называть, но уточним, что психическим расстройством, как писали шведские газеты, этот источник не страдал. Он занимал в шведских политических кругах достаточно высокое положение и был даже вхож в семью короля Густава. С Густавом его связывала давняя дружба. Когда шведский король еще молодым офицером оказался в какой-то трудной ситуации, «Тюре» чем-то ему помог. Услуга, видимо, была значимой.
     «Тюре» передавал «Адмиралу» разведывательные сведения только за денежные вознаграждения. Яков Николаевич Князев (Кольмар) по поручению Никитушева передавал «Адмиралу» необходимые для расчетов финансовые средства. Овчинка выделки стоила. Иногда «Тюре» передавал «Адмиралу» даже содержание писем, которые король Густав направлял Гитлеру. Вначале в Центре к таким сообщениям относились с недоверием. Трудно было поверить, что «Тюре» способен добывать такие сведения. Но последующее развитие шведско-германских отношений в точности подтверждало все, о чем сообщал «Тюре». В частности, он первым сообщил советской разведке, что король согласился предоставить Германии свободный транзит для перевозки войск, боевой техники и боеприпасов через территорию Швеции. Спустя некоторое время это подтвердилось.
     «Тюре» в 1941 – 1943 годах также добывал ценную информацию о Финляндии и Германии. В одном из архивных документов военной разведки тех лет отмечено, что «в 1940 – 1943 годах группа «Адмирала» направила в Центр несколько ценных материалов о вооруженных силах Германии, немецких воинских перевозках и внешней политике Швеции».
     Что же произошло с «Адмиралом» после ареста «Акмы», с которой он, как уже сказано, никогда не встречался? Как могла шведская криминальная полиция выйти на след В.А. Сташевского и задержать его, В.Н. Бука и источника «Тюре»?
     Прежде чем приступить к поиску ответов на эти вопросы, видимо, стоит изучить характеристику, которую полковник Никитушев давал «Адмиралу» в 1944 году. «Адмирал», по оценке Никитушева, «безусловно, преданный работник. Делает все возможное, чтобы полностью выполнить наши задачи». И далее: «В работе исключительно осторожен, действует только наверняка. За три с лишним года сотрудничества с нами он не предложил ни одной вербовки из местных граждан. Его связи давно проверены и закреплены надежно. Подход к нему полиции чрезвычайно затруднен тем, что он доступа к секретным сведениям не имеет, а сам является руководителем небольшой нелегальной группы, работу с источниками организовал искусно, поэтому собрать на него компромат исключительно трудно».
     Оценки и выводы полковника Никитушева не вызывают сомнения в высоком профессиональном мастерстве «Адмирала». Тем не менее в декабре 1944 года Сташевский был арестован шведской криминальной полицией. Что же произошло в Стокгольме?
     Ответ на этот вопрос удалось найти в одном из документов 1944 года, ставших теперь доступными. Оказалось, что аресту Сташевского предшествовало событие, которое сыграло в его судьбе роковую роль.
     17 сентября 1944 года в квартире «Адмирала» раздался неожиданный телефонный звонок. Сташевский поднял трубку. Звонивший извинился за беспокойство и назвал свою фамилию. Им оказался Борис Михайлович Четверухин, который когда-то тоже был офицером императорского военно-морского флота. После Октябрьской революции Четверухин не признал советской власти и эмигрировал в Финляндию. В Хельсинки его приметила и завербовала британская разведка. Четверухин был человеком без устойчивых моральных убеждений. Он хотел иметь деньги и зарабатывал их как мог, торгуя своими знаниями о русском флоте, помогая англичанам собирать сведения о военном потенциале России.
     Видимо, англичане не очень щедро оплачивали сведения, которые передавал британской разведке Четверухин. Поняв это, Борис Михайлович предложил свои услуги шведскому генеральному штабу и стал сотрудничать со шведской разведкой. Помогая финнам, шведам и англичанам собирать сведения о России, Четверухин сколотил небольшой капитал и создал собственную торговую контору «Сундваль Ко. А/К». Контора располагалась в Хельсинки по улице Казернгатат, 27. Вероятно, контора была прикрытием для разведывательной деятельности Четверухина. В 1944 году, когда советские войска успешно завершили операцию «Багратион» и освободили почти что всю территорию Советского Союза, Четверухин понял, что вскоре Финляндия выйдет из войны. «Тройной агент» Четверухин не исключал, что войска Карельского фронта могут войти в Финляндию, что его бизнес развалится, и решил перебраться в Швецию.
     Сташевский всех этих деталей не знал. Он встретился с Четверухиным. Они пообедали в одном из стокгольмских ресторанов. Во время беседы Четверухин сообщил, что прибыл в Швецию дней на десять, добивается разрешения шведских властей на проживание в Стокгольме. После нескольких рюмок водки Четверухин, почувствовав, что его собеседник вполне его понимает, сообщил, что сотрудничает с английской разведкой, а также работает на германский генеральный штаб.
     Завершая встречу со Сташевским, Борис Михайлович сказал, что после войны они вместе могут делать хорошие деньги, так как информация о России будет стоить еще дороже. Покупатели есть, и число их растет.
     Сташевский понял, что гость из Хельсинки прибыл в Стокгольм, чтобы решить свои дела и попутно вовлечь его в разведывательную работу против Советского Союза после разгрома фашистской Германии. Предложение было прямым и однозначным.
     Отказавшись от предложения Четверухина, Сташевский распрощался с ним. Бесцеремонность и беспринципность Четверухина поразили Сташевского.
     При очередной встрече с резидентом Сташевский подробно доложил Никитушеву о содержании беседы с Четверухиным. Никитушев рекомендовал «Адмиралу» больше с Четверухиным в контакт не вступать…
     Что же произошло дальше? После неудачной вербовки Сташевского Четверухин послал анонимный донос на него в шведскую полицию. После этого «Адмирал» был взят шведской контрразведкой под тайное наблюдение, длившееся около двух месяцев. Агенты контрразведки смогли зафиксировать контакты «Адмирала» с Виктором Буком и источником «Тюре». В декабре 1944 года все трое были задержаны.
     Шведские газеты еще до суда определили, что Сташевский – советский тайный агент, что он виновен в сборе сведений о Швеции. Словом, еще до суда все точки в деле Сташевского были расставлены.
     Сташевского приговорили к 2 годам и 10 месяцам тюремного заключения. В ходе следствия и суда Владимир Арсеньевич своей вины не признал и принадлежности к советской разведке не разгласил. Обвинение в сборе сведений о вооруженных силах Швеции осталось недоказанным.
     «Адмирал» действительно не занимался сбором сведений о Швеции. В годы Великой Отечественной войны такие сведения советскую военную разведку почти не интересовали. В задачу «Адмирала» входило изучение положения стран фашистского блока и положение финских войск на фронте в Карелии.
     После оглашения приговора бывший капитан 1 ранга российского императорского флота отбывал наказание в тюрьме, города Фалуна. Сташевский не сожалел о том, что с ним произошло. Находясь в тюрьме, писал своей жене: «Я – русский, я – военный, я – патриот. Поэтому я сделал то, что сделал. Русским военным, мужчинам мои поступки понятны...»
     Находясь в тюрьме, Владимир Арсеньевич давал некоторым заключенным уроки русского языка, а двоим шведам, которые обучались заочно в инженерном институте, по высшей математике. Его освободили из тюрьмы, когда уже закончилась Вторая мировая война. Однако в победе Красной Армии над фашистской Германией, несомненно, есть и заметный вклад этого человека. «Адмирал» любил Россию и помогал ей в трудные годы всем, чем мог.
     После войны В.А. Сташевский жил в Стокгольме. Он умер 30 октября 1950 года.

     На снимках: СТАШЕВСКИЙ Владимир Арсеньевич. 1937 год.; Записка В.А. Сташевского, ноябрь 1940 год.

 

ОПЕРАЦИЯ «НЕМЕЦКИЙ ТРАНЗИТ»

     
( Окончанме. Начало в № 202. )
     
В начале 1943 года резидент «Акасто» получил из Центра следующие указания:
     «…Используйте все ваши возможности для всесторонней разведки фашистской Германии и в первую очередь ее вооруженных сил, действий ее армии, намерений и планов ее командования, добывайте сведения о наличии немецких материальных и людских ресурсов в Финляндии, систематически следите за перебросками крупных немецких соединений к линии фронта. «Веста» используйте для организации систематического наблюдения за передислокацией и другими мероприятиями немецких войск в Норвегии и Дании. Продолжайте учитывать все воинские перевозки немцев через Швецию и своевременно сообщайте о них в Центр. Учитывайте также характер и количество шведских поставок стратегического сырья в Германию и Финляндию….
     Завершая указания, начальник военной разведки писал: «…Уверен, что Вы и Ваш аппарат, учитывая решающий момент Отечественной войны, приложите максимум усилий для выполнения поставленных перед Вами задач и полностью обеспечите все те запросы, которые предъявлены нам Верховным Командованием на ответственном участке нашей работы. Крепко жму руку и желаю успеха. Директор».
     Задание было вызвано двумя обстоятельствами. Никитушев уже неоднократно докладывал в Центр о том, что шведское правительство нарушает обязательства о нейтралитете и пропускает через свою территорию немецкие войска в Финляндию, которая воевала против СССР на стороне фашистской Германии. Наращивание группировки немецких войск в Финляндии создавало угрозу войскам советского Карельского фронта. Поэтому сведения о состоянии немецко-финской группировки постоянно интересовали Генеральный штаб.
     Вторая причина, обусловившая конкретизацию деятельности резидентуры в Стокгольме, заключалась в обстановке, сложившейся в январе 1943 года на советско-германском фронте. Победа Красной Армии под Сталинградом создавала благоприятные условия для расширения наступательных операций советских войск не только на юго-западном и западном направлениях, но и на северо-западном участке фронта. По данным военной разведки, которые поступали от разведывательных отделов штабов Ленинградского и Волховского фронтов, противник значительно ослабил свои позиции в районе Ленинграда. Основные свои резервы гитлеровское командование перебросило на юг, где шли упорные бои. У советского командования появилась возможность провести операцию по прорыву блокады северной столицы. Важно было знать, не станет ли германское командование усиливать свои войска на этом участке фронта за счет перебросок подкреплений из Дании, Норвегии или из Германии по Балтийскому морю или через Финляндию.
     В январе 1943 года создавался наиболее благоприятный момент для прорыва блокады Ленинграда. Ставка Верховного Главнокомандования на основе данных военной разведки сделала вывод о том, что эта трудная операция наконец-то может быть осуществлена.
     В это же время войска Карельского фронта сдерживали натиск немецко-финской группировки, обеспечивая тем самым поставки оружия и военной техники из США и Великобритании через советские северные порты. Любое усиление немецких войск в Финляндии могло привести к активизации их действий и усилению угрозы военным поставкам союзников.
     Поэтому все сведения о перебросках немецких войск из Норвегии и Дании, а также с территории Германии через Швецию в Финляндию были исключительно важны для командования Красной Армии. Добывать их предстояло резидентуре советской военной разведки, работой которой руководил полковник Н. Никитушев.
     Задание начальника разведки было конкретным и многоплановым. Для его выполнения Никитушев должен был иметь источники не только в Швеции, но и в Дании и Норвегии, иначе организовать «систематическое наблюдение за передислокацией и другими мероприятиями немецких войск» в этих странах было невозможно. Не менее сложно было взять под постоянный контроль переброски германских войск и военных грузов через территорию Швеции.
     Получив указание Центра, Никитушев поставил перед своими помощниками «Эйнаром», «Огюстом» и «Рольфом» конкретные задачи, реализация которых могла обеспечить выполнение заданий начальника военной разведки.
     «Огюст», наиболее опытный из разведчиков, высказал несколько конкретных суждений, которые позволяли ускорить добывание сведений о противнике, и предложил действиям резидентуры, направленным на сбор данных о перебросках немецких войск по скандинавским странам, присвоить кодовое название «Операция «Немецкий транзит». Никитушев согласился. Разведчики включились в выполнение задания Центра…
     Переброска немецких войск из Норвегии и Дании в Финляндию через территорию Швеции была своеобразным явлением Второй мировой войны. Транзит немецких войск и грузов осуществлялся по железным и автомобильным дорогам страны, которая в 1939 году, то есть с самого начала Второй мировой войны, заявила о своем неучастии в боевых действиях ни на стороне фашистской коалиции, ни на стороне государств антигитлеровского союза.
     После оккупации Германией Дании и Норвегии положение Швеции значительно осложнилось. В Стокгольме неоднократно бывали высокопоставленные представители германского руководства, Гитлер в личной переписке с королем Густавом V требовал от Швеции предоставления Германии возможности для транспортировки немецких войск через шведскую территорию. Существовала и угроза вторжения немецких войск в Швецию и ее оккупации.
     Не без учета ситуации, сложившейся в отношениях фашистской Германии со странами Северной Европы, шведское правительство в апреле 1940 года пошло на первую крупную уступку гитлеровцам. Немцам было разрешено транспортировать через территорию Швеции на север Норвегии, в Нарвик, продовольствие, одежду, медицинское оборудование и перевозить медицинский персонал, а также эвакуировать оттуда раненых немецких солдат и офицеров. Хотя транзит воинских частей и оружия был отклонен, полученное Германией разрешение имело не только «гуманный характер», так как на севере Норвегии шли военные действия.
     Первый шаг к нарушению нейтралитета был сделан.
     17 мая 1940 года немцы потребовали от шведов разрешить транзит трех поездов с 30 – 40 запломбированными вагонами с военным снаряжением. 18 мая шведское правительство ответило отказом, отдав приказ о приведении своей армии в боевую готовность. Но это решение было лишь слабой попыткой шведов защитить свои интересы.
     После окончания военных действий в Норвегии в июне 1940 года Германия предъявила Швеции новые требования. 15 июня шведский посланник в Берлине А. Рикерт был приглашен к министру иностранных дел Германии И. Риббентропу. Немцы потребовали разрешить транзит военных материалов и «отпускников» по железным дорогам через Швецию в Нарвик и обратно.
     18 июня шведское правительство обсудило требования Германии. Во время заседания кабинета из Лондона в министерство иностранных дел Швеции поступила телеграмма от шведского посла Б. Прютца о том, что Франция согласилась на безоговорочную капитуляцию. Сообщение шведского посланника сыграло свою роль. Шведское правительство решило положительно ответить на запрос Германии.
     В риксдаге вопрос о транзите германских войск обсуждался 21 июня на закрытом заседании. В официальном правительственном коммюнике, опубликованном 5 июля 1940 года, говорилось, что «после того как военные действия в Норвегии прекращены, отпали те ограничения в транзите в Норвегию и из нее, которые были вызваны войной… Разрешение также предоставлено на перевозку личного состава немецких вооруженных сил, в первую очередь солдат-отпускников…» Сообщалось, что проезжающие «отпускники» должны быть без оружия и что они будут контролироваться шведами.
     В нотах, которыми обменялись Швеция и Германия 8 июля 1940 года, Швеция соглашалась на провоз немецких «отпускников» по своим железным дорогам из Кроншё в Треллеборг и обратно, по 500 человек ежедневно в каждом направлении. Кроме того, было достигнуто устное соглашение о транзите воинских частей через шведскую территорию между Стурлиеном и Нарвиком.
     По мере расширения военных действий в Центральной и Южной Европе и особенно после того, как фашистская Германия 22 июня 1941 года вероломно напала на Советский Союз, внешняя политика Швеции становилась все более прогерманской. 22 июня 1941 года в 6 часов 30 минут шведское правительство получило заявление министерства иностранных дел Германии, в котором говорилось об иностранных самолетах, которые «по ошибке» могут пролетать над шведской территорией.
     В 8 часов 30 минут того же 22 июня 1941 года немецкий посол сообщил министру иностранных дел Швеции господину Гюнтеру новые германские требования. Немцы хотели перебросить через территорию Швеции из Норвегии в Финляндию 18 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, Германия потребовала от Швеции предоставить ей право пользоваться ее телефонной связью, воздушным пространством, разрешить немецким самолетам приземляться на шведских аэродромах, а военным судам беспрепятственно заходить в шведские территориальные воды и порты.
     23 июня шведское правительство обсуждало ответ Германии на ее новые требования. Шведский король Густав V заявил о том, что он не хотел бы быть соучастником отрицательного ответа. Мнение короля было воспринято как угроза его самоотречения в случае принятия членами правительства отрицательного ответа. Король рассматривался многими, в том числе и членами правительства, в качестве символа, сплачивавшего нацию. «Символ» этот уже дал согласие Гитлеру на предоставление Германии прав использования шведской территории. Об этом члены правительства еще не знали, но знала советская военная разведка. Сведения о позиции короля сообщил агент «Тюре», который знал содержание письма Густава V Гитлеру.
     Учитывая мнение короля и многих членов риксдага, премьер-министр Ханссон и его сторонники согласились на положительный ответ Германии на ее требования. 25 июня 1941 года на закрытом заседании обе палаты риксдага требования Германии приняли. В десять часов вечера по радио было оглашено правительственное коммюнике.
     В тот день не обошлось и без дипломатического казуса. Неизвестно как, но в Берлине о решении правительства Швеции стало известно раньше, чем в Стокгольме было оглашено официальное коммюнике. Немецкие радиостанции за несколько часов до объявления в Стокгольме правительственного коммюнике передали сообщение о том, что «Швеция с симпатией и активным интересом приняла участие в великой борьбе против большевизма». Разветвленная германская агентурная сеть имела доступ к важным шведским секретам. Деятельностью резидентуры германской военной разведки в Швеции руководил майор Ганс Вагнер, назначенный на эту должность адмиралом Канарисом. Вагнер координировал свои действия с начальником шведской контрразведки майором Вальтером Лундквистом, которого ранее завербовал руководитель одной из групп контрразведки Абвера полковник фон Бентивеньи. Они обменивались материалами о деятельности советской разведки в скандинавских странах и координировали свои действия.
     Вечером 25 июня 1941 года начался транзит через Швецию так называемой дивизии Энгельбрехта. Перевозка войск осуществлялась по железной дороге. Станции на пути следования охранялись шведскими солдатами. Немцы получали на шведских станциях пищу и воду.
     Территориальные воды Швеции также использовались Германией для перевозки войск и военных материалов. Этот транзит был менее заметен. Но о нем также было известно советской военной разведке. Сведения об использовании немцами шведских территориальных вод добывал источник «Барбо», а резидент «Адмирал» передавал эти сведения в Москву с помощью радистки «Акмы». Когда «Акма» была арестована, «Адмирал» продолжал передавать в Центр собранные материалы через разведчика «Огюста».
     Шведское воздушное пространство также стало использоваться германским командованием. Немецкие самолеты беспрепятственно летали над всей территорией Швеции. 12 шведских аэродромов были предоставлены в распоряжение Германии.
     Сведения об использовании шведских аэродромов германскими самолетами добывал военный разведчик «Огюст». Благодаря усилиям «Огюста», который имел хорошие связи среди шведских антифашистов, о воздушных перебросках немецких грузов и личного состава своевременно становилось известно советскому командованию.
     Только за второе полугодие 1941 года через территорию Швеции немцы перебросили 420 тысяч тонн различных грузов, в 1942 году шведское воздушное пространство пересекали 1434 немецких «курьерских» самолетов в различных направлениях. Зимой 1941–1942 гг. шведские власти продали немцам 2 тысячи 20-местных палаток и предоставили в их распоряжение 300 грузовиков для военных перевозок на севере Финляндии. Швеция также выполнила немецкий заказ на поставку 45 рыболовецких траулеров для последующего переоборудования их в военные катера.
     В первые годы войны Швеция активно выполняла и другие немецкие заказы, поставляла Германии стратегически важные товары: железную руду, лес, целлюлозу и т.д.
     Швеция также оказывала значительную материальную помощь Финляндии. Финнам был предоставлен кредит в 300 миллионов крон. В течение 1941 года из Швеции в Финляндию было поставлено 10 тысяч тонн чугуна, около 35 тысяч тонн зерна и муки, около 10 тысяч тонн картофеля и большое количество других товаров.
     Такими были условия, в которых малочисленной группе советских военных разведчиков приходилось действовать в Швеции в 1940—1942 годах. Несмотря на исключительные трудности, полковнику Никитушеву и его резидентуре удалось добыть полные сведения о дислокации немецких войск в Норвегии, направить в Центр значительное количество донесений о состоянии различных отраслей немецкой военной промышленности. Разведчики подготовили подробные доклады о состоянии немецких северных портов, о путях следования немецких морских транспортов, о минировании немцами своих прибрежных вод в Балтийском море, о шведских аэродромах, которые использовались немецкой авиацией, и многом другом. Под постоянным контролем находился и транзит немецких войск через шведскую территорию.
     Сведения, добытые резидентурой Н. Никитушева, а также разведывательными отделами штабов Ленинградского и Волховского фронтов, в начале 1943 года были использованы Ставкой Верховного Главнокомандования для принятия решения о прорыве блокады Ленинграда. Благодаря многочисленным донесениям военной разведки стало известно, что германское командование перебросило свои основные резервы на южный участок советско-германского фронта, где шли ожесточенные бои. На ленинградском направлении сложилась благоприятная для наступления обстановка, которая в случае успеха могла оказать влияние на позицию Швеции и заставить ее прекратить поставки стратегического сырья Германии. Осуществить операцию по прорыву блокады советской северной столицы было приказано Ленинградскому и Волховскому фронтам.
     12 января 1943 года после тщательной подготовки войск Красной Армии и дополнительной разведки сил противника 67-я армия генерала М.П. Духанова (Ленинградский фронт) нанесла мощный удар с запада на восток. Ей навстречу пробивалась 2-я ударная армия генерала В.З. Романовского (Волховский фронт). Действия этих войск поддерживали 13-я и 14-я воздушные армии, морские пехотинцы, артиллеристы и летчики Балтийского флота. После семидневных ожесточенных боев советские войска освободили Шлиссельбург и ряд других населенных пунктов. 18 января блокада Ленинграда была прорвана. В результате наступательных действий войск Красной Армии образовался коридор шириной 8—11 километров, который позволил значительно улучшить снабжение жителей города, шестнадцать месяцев находившихся в условиях блокады. Оперативная обстановка на Ленинградском фронте в результате прорыва блокады также значительно улучшилась. Операция войск Красной Армии на ленинградском направлении в январе 1943 года тем не менее на шведское правительство особого впечатления не произвела. Швеция продолжала поставки в Германию стратегического сырья и других важных для военной промышленности третьего рейха материалов. Сложной оставалась и обстановка, в которой действовали советские военные разведчики.
     Положение полковника Никитушева в Стокгольме строго определялось его статусом военного атташе. В соответствии с Венской конвенцией о дипломатических отношениях полковник Никитушев, представляя интересы Наркомата обороны СССР при военном ведомстве Швеции, был советником посла А.М. Коллонтай по военным вопросам. В круг его официально определенных обязанностей входило изучение вооруженных сил Швеции и других военных вопросов, поддержание и развитие связей между советским и шведским военными ведомствами. Положение военного атташе также предполагало установление и поддержание официальных отношений с военными представителями других государств, которые находились в Стокгольме. Среди этих представителей были военные атташе США, Великобритании, Франции, Германии, Италии, Венгрии, Румынии, Финляндии и других государств. Этот многочисленный военно-дипломатический корпус разделялся на два лагеря. В одном были представители стран антигитлеровской коалиции, в другом - представители союзников фашистской Германии. Исключением из временно установившегося разделения было положение американцев, которые поддерживали дипломатические отношения с Финляндией, воевавшей на стороне Германии против СССР.
     Военно-дипломатический корпус представителей иностранных государств, работавших в годы Второй мировой войны в Швеции, был сложным по составу сообществом, в котором каждый офицер занимался не только выполнением представительских функций, но и разведывательной деятельностью.
     В 1943 году противоборство представителей советской военной разведки со шведской контрразведкой продолжалось. Интенсивность и острота этого противоборства зависела от напряженности боевых действий на советско-германском фронте. Когда советские войска в июле 1943 года начали одерживать победу над германскими танковыми дивизиями на Курской дуге, в Стокгольме ситуацию восприняли как предзнаменование надвигающегося разгрома фашистской Германии. Вектор внешнеполитического курса Швеции заколебался. Правительство проявляло чрезвычайную осторожность, боясь вызвать гнев Гитлера, однако было вынуждено скорректировать свое отношение к Германии. В июле 1943 года вновь обострилась проблема транзита германских войск через территорию королевства Густава V.
     Дипломаты СССР, США и Великобритании требовали от шведского правительства прекращения немецкого транзита. Несомненно, что все эти факторы, вместе взятые, и заставили шведов расторгнуть договор с Германией о транзите «отпускников». 29 июля 1943 года посланник Швеции в Берлине А. Рикерт передал германскому правительству ноту, в которой Швеция извещала о прекращении транзита по шведским железным дорогам.
     Операция «Немецкий транзит» была успешно завершена. В ходе ее были потеряны «Акма» и «Адмирал». Третий удар по резидентуре Никитушева шведы нанесли 23 августа 1943 года, предложив «Кольмару» немедленно покинуть страну…
     
ШВЕДСКИЙ «РАЗВЕДКЛУБ» СОЮЗНИКОВ

     Полковник Никитушев, выполняя бесконечные задания Центра, искал новые пути добывания сведений о вооруженных силах Германии, производительности заводов немецкой военной промышленности, о дислокации германских войск в Норвегии и Финляндии. Для решения этих задач стремился использовать любую возможность. Но получать достоверные сведения о Германии, находясь в Стокгольме, было трудно. А источников информации в Берлине, Хельсинки или Осло у Никитушева не было.
     Многие ответы на запросы Центра Никитушев мог бы получить, если бы ему удалось завербовать ответственного сотрудника немецкого посольства в Стокгольме. Полковник думал об этом, искал возможности такой вербовки, но до реализации подобного плана было далеко, как от земли до неба.
     Никитушев привлек разведчиков «Эйнара», «Огюста» и «Маурица» к вербовке источника информации в германском посольстве. Однако им даже не удалось с кем-либо из германских дипломатов познакомиться. Советский Союз и Германия были главными противниками в той войне, поэтому пути советских разведчиков в Стокгольме и сотрудников германского посольства в шведской столице не пересекались.
     Центр между тем ставил такие задачи, которые требовали от Никитушева целенаправленного сосредоточения сил резидентуры на главном направлении. Никитушев пришел к выводу, что многое он мог бы решить, используя возможности разведок союзников, которые действовали на территории Швеции. Кто конкретно руководил американской и британской резидентурами в Швеции, «Акасто» не знал, но считал, что военные атташе США и Великобритании обладают сведениями, которые могут представлять интерес для советской военной разведки.
     В одном из указаний Директор писал Никитушеву, что разгром немецких войск под Сталинградом создал благоприятные возможности для развития взаимовыгодных отношений с представителями военных ведомств не только США и Великобритании, но и других государств. Директор советовал своему резиденту активизировать развитие отношений с военными представителями стран, заинтересованных в разгроме Германии. В Стокгольме правительства этих государств, находившихся в эмиграции в Лондоне, имели своих военных атташе и представителей военных разведок. Используя свои возможности, эти офицеры занимались сбором сведений о фашистской Германии. Центру было известно, что они направляли добытые сведения в Лондон в свои военные штабы. Так поступали представители Норвегии, Франции, Чехословакии, Югославии и других государств. Начальник военной разведки предложил Никитушеву установить доверительные отношения с представителями военных ведомств стран антигитлеровской коалиции в Стокгольме.
     Перебрав все варианты, Никитушев понял, что на первом этапе ему следует установить отношения с норвежцами. Никитушев познакомился с норвежским военным атташе Бёрдом и военно-морским атташе Хариксеном. Эти два офицера стали передавать Никитушеву подробные сведения о дислокации немецких войск на территории Норвегии, о переброске германских соединений из Норвегии в Данию и Финляндию, а также о прибытии в Норвегию новых немецких частей и соединений.
     Начиная с 1943 года сведения о положении немецких войск в Норвегии поступали в Центр ежемесячно.
     14 марта 1944 года, например, Никитушев на основе данных, полученных от полковника Бёрда, сообщал: «Общая численность немецких войск на 1 марта остается неизменной. За январь-февраль 1944 года в Норвегию было переброшено примерно 6 тысяч солдат и офицеров. В конце февраля и начале марта из Норвегии выведена
     214-я пехотная дивизия общей численностью 8 тысяч человек, которая направлена в Эстонию…»

     Данные, которые поступали от норвежцев, позволяли отслеживать переброску немецких войск из Дании и Норвегии в первую очередь на Восточный фронт. Эти сведения представляли особую ценность для советского командования в начале 1944 года, когда Генеральный штаб приступил к разработке операции «Багратион», главной целью которой было освобождение Белоруссии.
     18 марта Никитушев на основе данных, полученных от норвежского военно-морского атташе Хариксена, сообщал в Центр: «…С 1 19 февраля по 4 марта из южных портов Норвегии ушло 36 различных судов общим водоизмещением 192 тысячи тонн. На этих судах переброшено в Таллин и Ригу до 15 тысяч немецких солдат, много военных материалов, оружия и боевой техники, включая артиллерию. С 8 по 14 марта также производились большие переброски по морю из Норвегии в Ригу и Таллин. Количество переброшенных войск устанавливаю.
     В это же время производилась переброска войск в прибалтийские страны из немецких портов Штеттин, Киль и Данциг. Данные о количестве переброшенных войск уточняю и сообщу дополнительно. Акасто»
.
     Директор, оценивая сведения, переданные Никитушевым, сообщал ему: «…Сведения ценные и получены своевременно».
     Полковник Никитушев попытался наладить отношения с американским военным атташе полковником Рэйенсом.
     В конце 1943 года Никитушев докладывал в Центр: «…Американский военный атташе полковник Рэйенс в беседе сообщил, что, по его данным, в Данию прибыли четыре дивизии полного состава и три дивизии, сформированные из немецкой молодежи в возрасте 16—17 лет. Установлено прибытие 150 вагонов с личным составом и материальной частью (танки).
     По вопросу о стратегических резервах Германии Рэйенс сообщил, что в Германии формируется 50 новых дивизий из молодежи 16—17 лет. Дивизии неполного состава (рота около 100 человек, дивизия – 8.000 человек). Американец проявил исключительный интерес к нашим сведениям относительно «секретного оружия Гитлера». Он имеет только недостоверные сведения о том, что это оружие – управляемый по радио реактивный снаряд или ракетная бомба».

     Сведения об общем противнике, которые Рэйенс иногда сообщал Никитушеву, не отличались точностью и были похожи в основном на рассуждения о том, что происходит или может произойти на Восточном фронте. Несомненно, Рэйенс знал больше, но и в обмен он хотел получать от Никитушева точные сведения, которые интересовали американскую военную разведку. В первую очередь данные о «секретном оружии Гитлера», которого американцы опасались в период подготовки к открытию второго фронта.
     Прагматический подход американца к взаимодействию в области обмена сведениями об общем противнике был для Никитушева вполне понятен. В марте 1944 года ценный источник Никитушева из шведского министерства иностранных дел сообщил ему, что представители США в Стокгольме и Хельсинки по указанию Вашингтона оказывали финнам полную политическую поддержку и передавали им необходимую военно-политическую информацию. Никитушев 25 марта 1944 года докладывал в Центр: «…Если бы не поддержка американцев, финны уже в январе или феврале вышли бы из войны. Это мнение поддерживается и руководством шведского штаба обороны. Следовательно, только поддержка США через своих представителей в Стокгольме и в Хельсинки дает возможность финскому правительству продолжить свою позицию выжидания в надежде на постепенное истощение сил Красной Армии…»
     Принимал ли участие американский военный атташе в этой политической комбинации, судить трудно. В Стокгольме и Хельсинки были и другие американские дипломаты, которые, видимо, и выполняли указания из Вашингтона. Сведения источника из шведского МИДа были объективными. Вскоре из шведского штаба обороны он получил подтверждение тайной политики США в Финляндии и сообщил о них в Центр.
     Более конструктивные и полезные для общего дела отношения сложились у Никитушева с американским военно-воздушным атташе подполковником Хардисоном и его помощником майором Конради. Эти офицеры - союзники были далеки от тайных политических интриг. 27 апреля 1944 года Никитушев докладывал в Центр: «Американский военно-воздушный атташе подполковник Хардисон интересовался возможностью открытия воздушной линии Лондон – Стокгольм - Москва. Хардисон является экспертом по самолетам «Летающая крепость» и «Либерейтор». Его задачей является наблюдение за эффективностью бомбардировок авиацией союзников военных объектов на территории Германии.
     Хардисон сообщил, что вскоре произойдет вторжение союзников на континент. К этому времени они хотели бы наладить воздушное сообщение на Москву. Для этой цели они имеют пять самолетов «Либирейтор». Если к установлению такого воздушного сообщения нет никаких «особых препятствий», то, с нашей местной точки зрения, установить такое сообщение было бы желательно. Кроме повышения качества взаимодействия наших стран в борьбе против Германии, воздушное сообщение через Стокгольм позволило бы нам отправить около 400 наших солдат и офицеров, которые бежали из плена из Норвегии, Дании и Финляндии. Содержание их в Швеции обходится дорого. Есть и спецгрузы, которые надо отправить в Москву. Прошу проявить к предложению Хардисона заинтересованность. Орн».

     «Орн»– второй псевдоним полковника Никитушева.
     В 1944 году Никитушев поддерживал контакты с помощником британского военно-морского атташе майором Флитом. Однако встречи с ним были редкими и столь же малополезными, как и с американцами. Никитушев этому не удивлялся. Когда он получил сведения о том, что провал «Адмирала» был не случайностью, а произошел в результате доноса, который поступил в шведскую криминальную полицию от Бориса Четверухина, сотрудничавшего с англичанами, то многое понял.
     Шведский «разведывательный клуб» союзников в 1944 году расширился. В его состав вошел прибывший в Швецию военный атташе Чехословакии майор А. Чеславка и финский военный атташе полковник Стивен.
     Чеславка прибыл в Стокгольм из Лондона 28 мая 1944 года. Во время первой встречи с Никитушевым он сообщил советскому военному атташе о том, что в британской столице был сотрудником чехословацкой военной разведки, которой руководил полковник Франтишек Моравец. Чеславка сказал Никитушеву, что Моравец передавал разведывательные сведения о Германии советскому полковнику Александру Сизову. Он заявил, что, находясь в Стокгольме, готов делать то же самое. В 1944–1945 гг. майор Чеславка передавал Никитушеву ценные сведения, которые он добывал по свои каналам.
     В 1944 году, после того как Финляндия вышла из войны, Никитушев установил контакты с финским военным атташе полковником Стивеном. Он передал Никитушеву документальные материалы о полном составе немецких войск в Финляндии, сообщил данные о сроках и маршрутах вывода немецких войск с финской территории.
     Никитушев чувствовал себя в Стокгольме достаточно уверенно. Он не занимался сбором секретных сведений о шведских вооруженных силах. Все его внимание было сосредоточено на Германии. Он вел дела конспиративно, умело и результативно. Контрразведка, конечно, знала о контактах Никитушева с военными атташе других государств, но это не запрещалось международными законами. До самого окончания Второй мировой войны шведский «разведывательный клуб» помогал Никитушеву добывать сведения, которые неизменно получали высокую оценку в Центре и использовались Генеральным штабом Красной Армии.
     На снимке: Гитлеровцы пересекали Швецию свободно.


Оригинал материала http://www.redstar.ru/2005/11/01_11/4_04.html