Вадим Петрасюк

ЕГО ЗАБРАСЫВАЛИ, НО НЕ БРОСАЛИ

Еженедельник «2000». 2003 г. N 36(186)

Людей, чьи биографии были бы сопоставимы с послужным списком профессионального разведчика Черных, в Украине больше нет.

Справка «2000»

Черных Митрофан Ефимович.
Генерал-майор, доцент кафедры разведки Национальной академии обороны Украины. Почетный разведчик Украины. Награжден: двумя орденами Богдана Хмельницкого, двумя орденами Красного Знамени, тремя орденами Отечественной войны,  двумя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в ВС СССР» 3-й степени, медалями «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За освобождение Киева», «За освобождение Украины», «За освобождение Минска» и еще более чем тридцатью медалями СССР, Украины, ведомственных и общественных организаций, наградами ГДР.

Я ехал на встречу с генералом, который пробыл в условиях боевых действий несколько десятилетий. Было отчего поволноваться. Мне предстояло познакомиться с самым… (уж и не знаю, какой эпитет тут более уместен – легендарный, титулованный, авторитетный, крутой?) В общем, с самым-самым разведчиком в Украине.
Митрофан Ефимович – один из немногих представителей этой покрытой обильным слоем романтики и таинственности профессии. Таких как он, на просторах бывшего Союза в живых остались единицы. Это их биографии литераторы и сценаристы брали за основу, создавая знакомые нам с детства образы разведчиков – Алексея Федотова, Йогана Вайса, Штирлица и др. Для таких людей загранкомандировки приравнивались к боевым действиям. Но не трепет перед звездами на погонах и заслугами моего героя заставил понервничать. Те, кто воевал в Отечественную, как правило, не столько отвечают на вопросы, сколько рассказывают по накатанной схеме о своем боевом пути – что перед школьниками в День Победы, что перед журналистом.
Я боялся, что мне предстоит выслушать очередной «открытый урок» на тему патриотизма. Но 82-летний генерал приятно удивил меня. Выглядел лет на 15 моложе. Говорил живо (двухчасовая беседа его явно не утомила), рассуждал трезво. И, что было особо приятно, слышал не только себя, но и мои вопросы.
Родился Митрофан Ефимович в 1921 году в семье крестьян воронежской глубинки. Был он старшим из семи детей. До войны успел окончить десятилетку и поступить в торговый техникум. Согласитесь, не в каждой многодетной крестьянской семье в запуганные и полуголодные 30-е годы юноша мог получить такой жизненный старт. В 1939 –м, когда пришло время идти в армию, Черных поступил в пограничное училище. После Орловского пулеметно-артиллерийского пограничного училища молодой лейтенант за неделю до начала Великой Отечественной войны прибыл в Брестский укрепрайон на должность командира ДОТа.
Утро 22 июня 1941 г. Митрофан Ефимович встретил на боевом посту в своем ДОТе. Услышав гул самолетов, выскочил из укрытия, приложил к глазам бинокль. Послышались разрывы снарядов и свист пуль. Острая боль пронзила плечо. Так в первые секунды войны лейтенант получил первое ранение.
К счастью, пуля прошла навылет, не задев кость. Наскоро перевязав рану и доложив обстановку командиру, организовал ответный огонь п противнику. В этот же день ДОТы первой линии обороны получили приказ уничтожить стационарное вооружение и отходить. Отступали до Смоленска с короткими боями. В этой чехарде Митрофана Черных назначили командиром разведвзвода. Так он – офицер-пограничник сменил свой воинский профиль. В те жаркие дни ни он, ни другие не могли знать, что это назначение станет для него судьбоносным. Разведке он отдал почти полвека жизни.
При организации обороны Смоленска принял было командование дивизионной разведротой. Но… В боях участвовать не довелось – откомандировали в распоряжение Разведуправления Генерального штаба в Москву. В это время там усиленно готовились разведывательно-диверсионные группы для действий в тылу противника. Один из отрядов и возглавил лейтенант Черных.
В подмосковных Люберцах его представили будущим подчиненным. Группа состояла из 18 человек, в том числе – две девушки-радистки и два поволжских немца-переводчика. Подготовка была короткой: подрывное дело, разведка, стрельба, прыжки с парашютом. Забросили в район Свитских болот под Оршей. Взрывали мосты, поезда, охотились за «языками». Однажды захватили и переправили к своим немецкого полковника с документацией. Столь крупным «уловом» могла похвастаться не всякая диверсионная группа. В декабре 1941 г. Черных получил первый орден – Боевого Красного Знамени.
Едва отдышавшись на Большой земле, группа вновь отправлялась за линию фронта. И так до осени 1944 г. Действовали на территории Белоруссии, Прибалтики, Украины, в интересах Западного, Юго-Западного фронтов. Менялись люди: хоронили погибших, отправляли в тыл раненых, принимали новичков. Командир получил контузию зимой 1942–го и был ранен весной 1943-го.
В конце 1944 г. капитан Черных принял командование лыжным разведбатальоном при конно-механизированной группе генерала Плиева. Опять рейды по тылам, диверсии, захваты «языков»…
В 1945 г. был еще раз ранен и опять контужен. После выздоровления командовал учебным раведбатальоном 1-го Украинского фронта, который располагался севернее Ковеля, вплоть до дня Победы.
Офицеры и солдаты готовились к мирной жизни. Задумывался над своими перспективами и 24-летний майор Черных. Но ему не суждено было расстаться с погонами. Опытному разведчику предложили поступить в Высшую разведывательную школу Генерального штаба в Филях, которая позднее переименована в разведфакультет Военной академии им.Фрунзе.
В самом начале встал вопрос: какой язык изучать? Митрофан Ефимович выразил желание осваивать «благородные» европейские языки. Дали английский. Он единственный из группы защитил на нем дипломную работу.
После окончания  академии в июне 1947 г. Черных в звании подполковника отбыл начальником разведки дивизии в Закавказский военный округ. Но не надолго.
Через год Митрофана Ефимовича вызвали на собеседование для поступления в только что образованную Военную академию Советской Армии (ВАСА). Там готовили нелегальных разведчиков и военных атташе. Собеседование было сложным и на вид бессистемным. Вперекрест несколько человек задавали самые неожиданные вопросы: кто исполняет главную партию в опере «Пиковая дама», чему равен центнер, кто входит в состав Политбюро ЦК КПСС, что такое гектар?..
На втором «туре» - мандатной комиссии в ЦК КПСС также пришлось попотеть, отвечая на каверзные вопросы. В итоге – зачислили в академию с профилирующими языками турецким и фарси.
Учеба была интересной, изучаемые предметы – самыми разнообразными. Кроме обязательных военных и общественных дисциплин, изучали историю, быт и нравы разных народов, логику, психологию, этикет и хореографию. Ну и, конечно, - агентурную работу и иностранные языки. Учили всему, что могло пригодиться разведчику при выполнении спецзаданий вдали от Родины.
В первом наборе ВАСА вместе с Митрофаном Ефимовичем учились сыновья маршалов Василевского, Булганина, Шапошникова, Конева, зять Жукова. Отношения с этими людьми у него складывались по-разному. С одними – теплые, а кто-то и руки не подавал. Кстати, после окончания академии большинство носителей известных фамилий остались в Москве на теплых местах. Пахать пришлось талантливым выходцам из народа вроде Митрофана Черных.
Слушая воспоминания старого разведчика, я все ждал, когда  же начнутся «провалы» в его биографии. Так и есть: доходим до 1952 года – времени окончания академии – и… Далее Черных «материализуется» уже в 1957 году в образе только что назначенного начальника агентурного разведцентра Закавказского военного округа.
Пять лет его жизни «опечатаны и сданы на хранение» в архив советской военной разведки. По возвращении на Родину его наградили орденом Красного Знамени с формулировкой: «За выполнение специальных заданий правительства».
И еще одна интересная деталь: накануне заброски Четных в Москве 8 суток занимался с легендарным советским разведчиком, известным по именем Ким Филби. Этот человек в ГРУ считался самым большим знатоком Востока. Восемь суток непрерывного общения – самый-самый последний инструктаж, своеобразная «полировка  до блеска» нашего разведчика перед заданием.
Митрофану Черных и в дальнейшем приходилось получать консультации и коллег-наставников, как и самому консультировать других разведчиков перед заданием. Такого «жирного» инструктажа, как с Филби, он более не знал.
В Закавказском военном округе он работал по Турции, Ираку, Ирану, Саудовской Аравии. Служил там до 1966 года. Познакомился и подружился с Гейдаром Алиевым, который был в то время заместителем председателя КГБ Азербайджана и курировал аналогичное направление в структуре своего ведомства. Их теплые отношения сохранились до сих пор.
Из ЗакВО Черных переводят в Группу советских войск в Германии на должность заместителя начальника разведки ГСВГ по агентурной работе. Быть специалистом по Востоку и вдруг попасть в Европу, да еще в ГСВГ, где предстояло «накрывать» полконтинента, - это не шутка. Потребовалась колоссальная мобилизация интеллектуального и морального потенциала, физических сил. К тому же за работой самой мощной и многочисленной группы советских войск за рубежом Центр следил особо пристально. Денег на оперативные расходы не жалели, полномочия были самые широкие. Добываемая в Европе информация, как считалось, стоила огромных материальных затрат. Например, за инфракрасный прицел новой разработки и его описание личный агент Черных запросил около миллиона немецких марок. Москва торговаться не стала.
Правда, не все завербованные агенты за свои услуги просили деньги. Случалось, расплачивались ювелирными украшениями, мотоциклами, даже велосипедами. Особенно в Азии, где народ во все времена охотно брал бартером.
Из Германии, а было это в 1971 году, полковник Черных вернулся в Киев – начальником разведки округа. Несмотря на то, что КВО – внутренний округ (его территория не сопрягалась с внешними границами государства), на плечи главного разведчика ложилась громадная ответственность за управление разведчастями и соединениями, штабами, тысячами людей личного состава, сотнями единиц боевой и специальной техники. Тут, в Киеве, в 1972–м Черных стал генералом. Некоторые объекты разведки, которые сейчас принадлежат ГУР МО Украины, были созданы Митрофаном  Ефимовичем.
В 1974 г. Черных убывает военным, военно-воздушным, морским атташе СССР в Турцию. Опытного генерала, прекрасно владеющего турецким языком, быстро признают военные, политические и культурные круги Турции, военные представители других стран. Через некоторое время Митрофан Ефимович назначается генштабом Турции дуайеном военного атташе – что-то вроде старосты всех иностранных военных дипломатов на территории Турции. Кстати, подобные случаи, когда представитель главной страны Варшавского договора становился дуайеном в стране НАТО, были единичны. Тогда все прибывающие в Турцию военные атташе должны были в первую очередь представляться советскому генералу.
Однако, не хочется, чтобы у читателя создалось впечатление, будто работа советского атташе за границей – этакий праздник: все тебе кланяются, 4уважают, почитают… Несмотря на то, что атташе работает легально, внимание к нему со стороны спецслужб страны пребывания (и не только) не ослабевает ни на секунду.. От такой жизни разведчик устает не меньше, чем от работы на нелегальном положении. А то и больше. Безумно хотелось домой, к семье. Сказывался возраст да и вся предшествовавшая биография.
- В Турции я завербовал одного человека, который давал очень ценные для нас сведения, - рассказывает Митрофан Ефимович. -  Причем центру они обходились даром. В смысле, что за них не нужно было платить ни деньгами, ни драгоценностями, ни антиквариатом, ни ишаками, ни чем-нибудь другим.  Я знал язык, их культуру, нравы. И этот человек просто доверял мне, работал, что называется, на человеческих  симпатиях. Но пришло время мне заменяться – возвращаться в Союз. Я рассказал об этом осведомителю и пообещал представить его своему сменщику. Дескать, новому атташе можешь доверять, как мне.  Но тот и слушать не хотел. Или, говорит, рассказываю только тебе, или никому другому… Я ему уж и деньги предлагал, и разные блага – ни в какую!  Что поделаешь, Восток, как говорил товарищ Сухов, - дело тонкое. О ситуации доложил в Центр. В результате продлили мое пребывание в Турции. Без указания конечной даты. Дескать, работай со своим человеком, пока работается, а там поглядим. Такая неопределенность в нашей профессии изматывает более всего. Особенно когда уже немолодой и дома подрастают внуки.
Работа военного атташе за рубежом  предполагает знакомства с  высшими руководителями своей страны. В Союзе я бы, может, и не  встретился с главой правительства. Но когда Косыгин и Ляшко приезжали в Турцию и останавливались в посольстве, я с ними мог общаться без протокола. К тому же в такие моменты высшие чины СССР были по-человечески очень доброжелательно расположены к простым офицерам вроде меня.
Для руководителя правительства Украины Александра Ляшко я был переводчиком и гидом. И пригласил его поужинать к себе домой. Повез его на своей личной (не на посольской) машине. Вошли в квартиру. Я стал ему молча показывать светильники, розетки, карнизы и прочие места, где были понатыканы прослушивающие устройства от турецких спецслужб. У него глаза на лоб полезли. (Это обычная ситуация, когда дипломаты находили у себя в квартирах «жучки», но не спешили поднимать по этому поводу скандал. А то ведь власти страны могли извиниться, пообещать наказать виновных, а дипломатам предоставить другое жилье. Со стопроцентной вероятностью можно говорить, что в новых квартирах «жучков» было бы не меньше, но спрятали бы их  лучше. – Ред.). А потом, когда вышли на улицу,, где нас никто не мог слышать, он воскликнул : «Митрофан Ефимович, как вы можете жить во всем этом!?» А я ему: жить-то с этим можно, а вот работать трудно. И тут, пока он еще не отошел от шока, попросил его: помогите мне поскорее вернуться в Союз, замолвите за меня слово.
Не знаю, выполнил ли он мою просьбу, или все решил Центр, но вскоре мне прислали замену – полковника со знанием лишь английского языка.
В 1981 г. Митрофан Ефимович вернулся на Родину. На «семейном совете» жена и взрослые сыновья поддержали его решение уйти на пенсию. Сняв погоны (сказано образно, потому что генеральский мундир Черных доводилось одевать крайне редко), разведчик вернулся в Киев, где его ждала уютная квартира на улице Пушкинской.
Предсовмина Украины рекомендовал его на должность заведующего отделом Совета профсоюзов Украины. В профсоюзах отставной генерал получил дачный участок на берегу Киевского моря, слепил скромненький домишко. В общем, приготовился спокойно встретить старость, но…
Кто же знал, что взорвется Чернобыль? Уже 2 мая 1986 года Черных вместе с немецкими «спецами»-ядерщиками работал у разрушенного реактора. Нахватался радиации, как говорится, выше крыши. Вот судьба-шутница: можно подумать, что трех ранений и двух контузий в годы войны и вывернутой наизнанку нервной системы в годы нелегальной работы за рубежом было мало для одного человека!
Ну да ладно, и с профсоюзов Черных в итоге уволился, оставшись «чистым» пенсионером. И – опять ненадолго.
В начале 1994 года была создана Академия Вооруженных сил Украины. Первый ее начальник – генерал-лейтенант Валентин Борискин предложил Митрофану Ефимовичу поработать на кафедре разведки. Сюрпризом для 73-летнего генерала стало то, что его начальником на преподавательском поприще был утвержден… его сын – полковник Юрий Черных. Вообще-то в армии всегда было принято бороться с прямой подчиненностью близких родственников. Но это касалось, как правило, лишь ситуаций, когда отец оказывался начальником у сына. А тут – наоборот. Черных-старший оказался находкой для нашей страны. Его лекции – самые посещаемые в академии. Они не отличаются особым академизмом. С первых минут, как правило, тон задают слушатели – атакуют вопросами. Его опыт бесценен. И слава Богу, что у украинского военного руководства хватает понимания, и оно не лишает молодых разведчиков такого подарка судьбы.